Письмо Турара Рыскулова Сталину о голоде в Казакстане

Письмо Т. Рыскулова Сталину

(9 марта 1933 г.)

Заместитель председателя

Cовнаркома РСФСР Т.Р. Рыскулов

Март 1933 г., исх. № ТР-07-с

Москва, Кремль

ЦК ВКП (б) Т. Сталину

Копия: сельскохозяйственному отделу ЦК ВКП (б)

Кагановичу, СНК СССР Молотову

Откочевки казахов из одного района в другой из пределов Казахстана, начавшиеся в конце 1931 года, с возрастанием к весне и возвращением части откочевников (благодаря принятым мерам) летом 1932 г. вновь теперь усиливаются. Смертность на почве голода и эпидемий в ряде казахских районах и среди откочевников принимает сейчас такие размеры, что нужно срочное вмешательство центральных органов. Такого положения, какое создалось сейчас в Казахстане в отношении определенной части казахского населения, ни в каком другом крае или республике нет. Откочевники разносят собой эпидемии в соседние края и по линии Ташкентской, Сибирской и Златоустовской железных дорог. Частичные мероприятия, намечаемые в советском порядке, (в частности по линии СНК РСФСР), не разрешают вопроса. Помощь, оказанная своевременно постановлением ЦК отпуском продовольствия, в значительной части не достигла цели, (о причине будет сказано ниже). Ввиду большого значения этого вопроса, прошу Вас ознакомиться с настоящей запиской и вмешаться в это дело, и тем спасти жизнь многих людей, обреченных на голодную смерть.

1. ДАННЫЕ О РАЗМЕРАХ ОТКОЧЕВОК КАЗАХОВ

И ИХ ПОЛОЖЕНИЕ

По  последним приблизительным данным, полученным с мест, прикочевавших в соседние с Казахстаном края имеется сейчас казахов: в Средней Волге – 40 тысяч человек, Киргизии – 100 тыс. человек, в Западной Сибири – 50 тыс. человек, Каракалпакии – 20 тыс. человек, Средней Азии – 30 тыс. человек. Откочевники попали даже в такие отдаленные места, как Калмыкия, Таджикистан, Северный край и др. Часть населения во главе с баями откочевала в Западный Китай. Подобное явление откочевок казахов в сторону центральных районов происходит впервые в Казахстане. Это не просто кочевание, (которое обычно происходит летом на небольшое расстояние и при наличии скота), а в значительной части бегство голодных людей в поисках пропитания. Откочевки по отдаленным районам доходит до 40-50 процентов от всего количества населения районов. Большинство откочевников не устроено на работу и переживают тяжелое положение, а устроившихся в предприятиях, совхозов и МТС казрабочих начали сейчас сокращать, причем общее сокращение по этим предприятиям часто целиком проводится за счет казахов, если таковые там работают (в частности, несколькими десятками сейчас стали казахи прибывать на московские вокзалы лесных и иных работ, где их сократили), Самый процесс откочевок сопровождается ослаблением оставшегося на старом месте колхоза, расхищением оставшегося имущества откочевников и распродажей юрты (часто единственного вида жилья), расходованием и падежом скота (у кого есть)  в пути и распродажей последних остатков имущества.

Но самым отрицательным результатом этих откочевок и расшатывания казахских хозяйств – является голод и эпидемия среди казахского населения, теперь вновь принимают угрожающие размеры. В прошлую весну в казахских районах среди откочевников наблюдалась большая смертность, на почве голода и эпидемии. Это явление вновь усиливается сейчас, с приближением весны. Вот ряд фактов взятых из материалов с мест и относящихся к последнему времени. Приехавшие от нескольких краев представители для участия в работах комиссиях СНК РСФСР сообщают следующие факты: т. Илларионов (от Средне-Волжского крайисполкома) говорит, что в Сольилецком и Орском районах среди откочевников умирают ежедневно 5-10 человек: т. Алагызов (от Западно-Сибирского исполкома), сообщает, что по одним станциям Сибирской железной дороги скопилось 10 тыс. казахов, среди которых много больных эпидемическими заболеваниями и значительна смертность; на кирпичном заводе Севстройпути работало 84 казахских рабочих, потом их уволили, 14 человек умерло с голоду, за что привлечены к ответственности виновники; т. Туганбаева (зам. председателя Киргизского ЦИКа) сообщает, что в г. Фрунзе и его окрестностях скопилось до 10 тыс. казахов (о чем писал в ЦК ВКП (б) и Киробком ВКП (б) и  ежедневно умирают 15-20 человек (особенно дети).

Не лучше обстоит дело с откочевниками внутри самого Казахстана. По многим городам (Аулие-Ата, Чимкент, Семипалатинск, Кзыл-Орда и др.) и станциям железных дорог ежедневно вывозят трупы умерших казахов. В Чуйском районе (по сообщению уполномоченного т. Джандосова) в райцентре сел. Ново-Троицком умирает ежедневно до 10-12 чел. Казахов и 60 процентов коммунистов также ушло из района. В Сары-Суйском районе, из имевшихся 7000 хозяйств осталось только 500 хозяйств, а остальные откочевали в Аулиа-Атинский и другие районы и часть даже попала в Киргизию. В ноябре на большое расстояние двинулось несколько сот казахов из этого района семьями. По дороге часть населения погибла. За одну вторую пятидневку января подобрали 24 трупа. По дороге напали на них вооруженные бандиты. Женщины бросали детей в воду. В г. Аулиа-Ата 5-6 января по чайханам подобрали 20 трупов замерших детей, и за это же время умерло 84 человека взрослых. В постановлении Актюбинского обкома от 16 октября 1932 г. указывается, что на железнодорожной станции Джусалы из прибывших до 300-400 семейств возвращенцев-откочевников (и направлены затем на станцию Саксаульская) умерло (по неточным данным) 150 казахов (в том числе 21 человек от натуральной оспы), благодаря неоказания им помощи,  имело место на станции избиение казахов. В указанном постановлении констатируется, что районные организации «проявили безразлично-безучастное отношение к массовой смертности казахов». Событие произошло еще в конце июля, а постановление обкома состоялось в октябре месяце. В докладе московского отряда Красного креста, работающего сейчас в Актюбинской области, сообщается, что казахи в таких районах, как Тургайский, охвачены голодом и эпидемией. Голодные питаются отбросами, поедают корешки диких растений, мелких грызунов. Собаки и кошки этой группы съедены полностью и кучи мусора вокруг их шалашей полны вываренных костей собак, кошек и мелких грызунов… Передают о случаях трупоедчества. В этом же сообщении отряда указывается, что в одном районном центре Тургая, где 2500 человек населения, болело оспой 728 человек при высокой смертности. В то время, когда по центру района работало 12  оспопрививателей, в аулах района с населением 25 тыс. человек работало всего 2 оспопрививателя. Актюбинский областной центр не знал об эпидемии оспы в Тургайском районе. А казахский Наркомздрав вовсе не охватывает учетом такие районы, вследствие чего получается, что на то же время по краю числилось заболевших оспой 2400 человек.

По данным местных органов в Тургайском и Батпакаринском районах вымерло 20–30 процентов населения и большая часть остального населения откочевала. В Челкарском районе в ряде аулсоветов вымерло 30–35 процентов населения. В целом по Актюбинской области (куда относятся эти районы) председатель облисполкома т. Иванов сообщил в докладе на областном съезде Советов (июль 1932 г.), что в области в 1930 г. было населения 1.012.500 человек, в 1932 г. осталось 725.800 человек, или 71 процент. По свидетельству председателя Кзыл-Ординского райисполкома в этом районе по большинству аулсоветов осталось 15-20 процентов населения. В Балхашском районе (по данным местного ОГПУ) было население 60 тыс., откочевало 12 тыс. человек, умерло 36 тыс. и осталось 12 тыс. человек казахов. В Каратальском районе в прошлую зиму во время насильственного переселения на оседание трех казахских аула в другое место, погибла половина населения. В том же районе, (по свидетельству местного ОГПУ) за декабрь и 10 дней января (1933 г.) умерло 569 человек от голода, подобрано за то же время на ст[анции] Уштобе, площадке Караталстроя и риссовхозе больше 300 трупов. В Чубартауском районе в 1931 г. было 5300 хозяйств, и на 1 января 1933 г. осталось 1941 хозяйство. В Каркаралинском районе в мае 1932 года было 50.400 человек, а к ноябрю месяцу осталось 15.900 человек и в райцентре ежедневно умирает 15–20 человек (из сведений Крайоседкома). В Караганде в прошлую весну умерло около 1500 казахов, среди них рабочие казахи, от голода и эпидемии. В г. Сергиополе (Турксиб) за январь месяц умерло около 300 казахов. Все вышеприведенные данные взяты из официальных источников.

Таких примеров с большим или меньшим размером убыли казахского населения можно встретить и по ряду других казахских районов. Особенно значительна убыль среди детского населения. Многие откочевники бросают детей на произвол судьбы. Прибывшие в другие края откочевники мало привозят с собой детей. Массы беспризорных детей скапливаются по городам и станциям железной дороги в Казахстане. Казашки приносят и бросают детей перед учреждениями и домами. Казахские органы еще в конце 1932 года официально сообщали о неустроенных еще 50 тысячах казахских беспризорных детей. Существующие детдома в Казахстане переуплотнены и немало смертности среди детей. Так, например, в Семипалатинском районе при обследовании комиссией обнаружено было в одном детдоме в подвале разложившихся 20 трупов детей казахов, которых ни убрали из-за отсутствия транспорта. Вот выдержка из доклада того же Актюбинского отряда Красного креста о казахских детях в Тургае: «В самом жутком состоянии находятся дети. Детское население в возрасте до 4-х лет вымерло поголовно, если оно остались без родителей». В детских домах и так далее мне приходилось видеть детей, начиная с 4-х лет, более молодой возраст я видел только при родителях, да и те, крайне истощены. Население детдомов поголовно охвачено поносами… Обычно в детдоме с населением в 100-150 человек ежедневно умирает 1-2, а то и 3 ребенка, число которых немедленно пополняется за счет новых поступлений… Детскому населению грозит полное вымирание. Из Караганды в декабре и начале января (то есть в самый холод), перебросили обратно в районы (откуда бежит население) 1100 беспризорных детей в порядке чистки (которая проводилась и в отношении взрослых), В Кзыл-Орде в январе скопилось до 450 беспризорных детей. С одной станции Аягуз было собрано было 300 детей, а там же казашка бросила двух своих детей под поезд, а в г. Семипалатинске казашка двух детей также бросила в прорубь.

Как помогают казахские органы возвратившимся откочевникам и голодающим? Проведя прошлым летом кампанию возвращения откочевников, казахское правительство, однако не сумело устроить большинство этих возвращенцев, часть которых, перенеся разные лишения, опять откочевала в соседние края, а последние, надеясь, что казахские органы заберут казахов обратно, тоже приняли мало мер к устройству казахов у себя. Следствием пассивного отношения руководящих казахских органов к этому вопросу явилось еще более бездушное и бюрократическое отношение в районах. Выше говорилось о случае на станции Саксаульской. Вот некоторые другие примеры. Решением ЦК ВКП (б) от 17 сентября 1932 г. был отпущен один миллион пудов хлеба для продпомощи голодающим казахам. Из разрешенных (в счет одного млн. пудов) центров в ІУ квартале и в І квартале текущего года 600 тыс. пудов и остатка с 1932 г. – 280 тыс. пудов, а всего 880 тыс. пудов хлеба, казахские органы разнарядили 733.158 пудов хлеба, попало же населению лишь 111.066 пудов или 15 процентов (и то видимо не полностью). Большая часть предназначенного голодающим хлеба расхищаются районными центрами и разными учреждениями и частью сдается обратно в счет хлебозаготовок. Эти преступления обнаружены: в Кувском, Каркаринском, Чубартауском, Чуйском, Тургайском районах и виновники привлекаются к ответственности. Вот решение Казкрайкома ВКП (б) от 4 января 1933 года по Каратальскому району: «Ознакомившись с материалами по использованию продовольственной помощи, отпущенной  Каратальскому району для нуждающихся казахских хозяйств, объединенное заседание Казкрайкома и Президиума краевой контрольной комиссии устанавливает, что: а) районные организации не смогли представить точных данных, подтверждающих использование по прямому назначению отпущенной продпомощи в размере 6509 центнеров весной 1932 года для нуждающихся казахских хозяйств; б) из отпущенной продпомощи районной организацией 2811 центнеров было перечислено в план хлебозаготовок вместо того, чтобы использовать этот фонд по назначению». Отпущенные откочевникам в районе промтовары лежали в райпотребсоюзе с июля 1932 по 15 января 1933 г. Выше сообщалось о смертности в Каратальском районе.

Вообще краевые органы не могут до сих пор получить от большинства районов данные об израсходовании отпущенного голодающим хлеба, и других средств. В Чубартауском районе из отпущенных району государством 2.770 пудов хлеба в порядке продпомощи – получено населением лишь 943 пуда, из них 10,5 пудов распределены среди райработников в счет пайков, и 48 пудов роздано райработникам сверх нормы. По официальным данным, из означенного хлеба бедноте досталось только11 пудов (?!), остальные разбазарены, распределены среди баев, аткаминеров. Никаких расписок и раздаточных списков на это не существует. В Кургальджинском районе при переброске из Акмолинска 3000 пудов продпомощи дошло до места только 300 пудов и в последнее время расхищено117 пудов хлеба, предназначенного голодающим. Председатель Западно-Казахстанской ОблКК–РКИ – т. Бидерман пишет о Таловском районе: «Возвращенцам не только не оказывали материальной помощи, на даже отпускаемые фонды для них использовали не по назначению» (дальше приводятся соответствующие факты). Южно-Казахстанский обком ВКП (б) решением от 17 сентября 1932 г. объявил строгий выговор председателю Пахта-Аральского РИКа за исключительно безобразное отношение к устройству переселившихся за тысячу километров адаевцев.

В Западно-Казахстанской области, по договоренности между Таловским и Урдинским районами, около 40 хозяйств перекочевало в Таловский район, но там обещанной помощи не оказали, земли не дали, и казахи, израсходовавшись, по снегу воротились обратно. Органы Киргизской АССР сообщают, что недавно по согласованию с уполномоченным казахского правительства направлено было 500 детей в Аулие-Ата, но там их не приняли. Несколько детей умерло, а остальных пришлось привезти обратно в г. Фрунзе.

Таких фактов не мало можно привести и по другим районам. Несмотря на усиление, опять откочевок и развивающейся эпидемии казахские органы, видимо, бессильны приостановить дальнейшие откочевки, бороться с эпидемиями и оказать действительную помощь голодающим. Правда, Казкрайком в последнее время энергично берется за это дело, и привлек к ответственности целый ряд виновников, но пока раскачают места, пройдет время. Многие учреждения в областях и районах Казахстана настолько свыклись с этим явлением, что проявляют подчас полное равнодушие. Вот характеристика отношения местных органов к вопросам борьбы с эпидемией, сообщаемая тем же Актюбинским отрядом Красного креста с места: «Тут не только нет содействия, но в некоторых районах (Батпакаринский, Саксаульский, Тургайский) райздрав, инспекторы возражали против развертывания оспопрививания нашими отрядами и другим работы, несмотря на наличие большого числа заболевания оспой, мотивы возражения: «Сами справимся, не сейчас, так позднее, работа не убежит». Республиканский здравотдел также интереса к работе в Актюбинской области не проявляет: ни в исполком, ни нашему Уполномоченному т. Сусликову никаких запросов от КазНКЗ не поступало, не проявляет видимого интереса и Казсовнарком, ни разу не запросивший материалов работы».

Все это не случайно, а является следствием определенно-проводившейся прежним руководством крайкома линии, запрещено было где-либо (даже в самой Алма-Ате, где на улицах убирали трупы казахов), говорить официально, что есть голод и смертельные случаи на этой почве. Мало того, местные работники не смели говорить о том, что есть сокращение скота. Представители Казахстана, приезжая в Москву, в центральных советских органах ни разу не ставили официально вопрос о том положении, которое существует в Казахстане. Мало того, старались давать иное объяснение причинам откочевок. Т. Голощекин в своей статье «Еще раз о путях развития животноводства и об оппортунистах на этом фронте» (напечатана в журнале «Народное хозяйства Казахстана», № 8-9, 1932), давая отпор Торегожину и другим на их утверждение о сокращении скота, дает следующее положительное объяснение откочевкам: «Казах, который никогда не выезжал из своего аула, не знал путей, кроме путей своего кочевания, теперь с легкостью переходит из района в район внутри Казахстана, включается в русские, украинские колхозы, переходит на работы, на хозяйственное строительство в Поволжье, Сибирь». Эта теория, естественно, подхвачена была и другими, но мы из выше приведенного видим, к каким результатам приводят подобные откочевки.

Но с таким положением в дальнейшем нельзя примириться. Когда вся страна добилась величайших успехов в области социалистического строительства и невиданного культурного роста во всех республиках и краях и имеется большой успех в общем, социалистическом строительстве в целом самого Казахстана, нельзя дальше сохранять то положение, которое создалось в Казахстане, в отношении большей части коренного казахского населения. Советский Союз настолько окреп, что в силах оказать помощь в кратчайшие сроки изжить это явление. Необходимо не только оказать быструю помощь голодающим казахам и повести борьбу с эпидемией, но нужно развернутым фронтом взяться за проведение мероприятий, устраняющих коренные причины этого явления. В чем заключаются эти причины?

2. СОКРАЩЕНИЕ СКОТА

Одной из основных причин откочевок и расстройства хозяйства является сокращение скота. Я в своем докладе на Ваше имя от 29 сентября 1932 г. подробно осветил результаты сокращения скота в Казахстане и изложил меры восстановления его. По данным всесоюзной переписи скота в феврале 1932 г. (вторично проверенным) с 40 млн. голов скота 1928/1929 гг. – к моменту переписи осталось в Казахстане 5.397 тыс. голов скота, то есть сокращение на 85,5 процентов, в том числе с февраля 1931 г. до февраля 1932 г. происходит сокращение на 55 процентов (в СССР сокращение общего поголовья на этот год составляет 16,7 %). К моменту переписи обобществлено было 80% скота, а по СССР за то же время было обобществлено 33% скота.  Из оставшихся 5 млн. 397 тысяч голов скота принадлежало совхозам 37,6%, (по СССР совхозам принадлежало 9% скота), казахской части принадлежало 1559,9 тыс. голов скота или 28% оставшегося скота (тогда как в 1928 г. казахам принадлежало 80% в Казахстане). «В решении Актюбинской областной партконференции (июнь 1932 г.) говорится: Областная партконференция отмечает большое сокращение общего поголовья скота по области в 1932 г. против 1931 г., из всего поголовья в 4205,6 тыс. голов осталось 765,3 тыс. голов или 18,3%, особо резкое сокращения стада имеется в животноводстве кочевых районах области. Осталось скота в Тыбынском районе 1,6%, Батпакаринском 4,1%, Аральском 4,8%, Иргизском 5,4%, Тургайском 7%, Чалкарском 5,6%, вследствие чего, повысился удельный вес поголовья скота в землевладельческих районах». Причем в единоличном пользовании осталось 7,3% всего поголовья скота и обобществлено было 86% всего скота. Такие же примерно результаты имеются во всех остальных областях Казахстана.

Но важнее всего в этом вопросе то, что в течение 1932 г. продолжилось дальнейшее сокращение скота в Казахстане, тогда как в остальных районах СССР приостановилось сокращение и по некоторым районам, наметился даже прирост поголовья. Вот некоторые примеры. В Чубартауском районе из имевшихся к началу 1932 г. 93322 голов скота осталось 3691 голова (4%). В Айртауском районе на 17.166 голов (к февралю 1932 г.) к июню1932 г. осталось половина. Особенно большое сокращение произошло за год лошадей и верблюдов. По Южно-Казахстанской области поголовье лошадей сократилось на 25%. По краю поголовье племенных лошадей сократилось на 30%. На Карагандинском строительстве на 1932 г. пало 286 лошадей 30 лошадей украдено. В 8 колхозах (перечень которых имеется), за 1932 г. пало и расхищено 2206 лошадей и верблюдов и 6580 овец. Таких примеров можно привести по многим другим колхозам. Такое большое сокращение тягловой силы дает себя чувствовать в Казахстане при обширности его территории: не могут во время вывезти хлеб из глубинок, завести во время отпущенные семенные ссуды и продпомощь, ряд районов оторваны в отношении связи, не хватает большего количества тягловой силы и к предстоящей весне (есть районы, где на одну живую тягу приходится 60-100 га посевов и так далее).

Очень неблагополучно обстоит дело в Казахстане с поголовьем скота в животноводческих совхозах (удельный вес поголовья которых составляет 25% от поголовья всех живсовхозов СССР). Большой падеж и хищение скота в совхозах было в зимовку 1931-1932 гг. и продолжаются теперь. Например, в 16 овцесовхозах в Меркенском районе за 1932 г. поло и расхищено 12636 голов овец, в овцеводческом комбинате «Копланбек» расхищено и пало 12800 голов овец, а на мясозаготовки сдана 631 овца. В Таласком овцеводческом совхозе за 1932 г. пало и расхищено 29 тысяч овец (из них 12.000 молодняка). По Южно-Казахстанскому скотоводческому объединению в 7 совхозах пало и расхищено за 1932 г. 5738 голов крупного рогатого скота и 30-40% составил отход молодняка. По Семипалатинскому скотоводтресту к началу организации треста было 68245 голов, приплод за лето выразился 25467, всего 93715, а по инвентаризации 15 октября 1932 г. оказалось 59808, то есть не хватает 33707 голов (из-за высокого отхода молодняка и крупного скота). В совхозе «Багунсун» за 1931 г. пало и расхищено 4771 голова рогатого скота и за 4 месяца 1932 г. – 2208. По Акмолинскому скотоводтресту поголовье на 1октября 1932 г. уменьшилось на 12.722 голов и отход молодняка 40% или7644 головы (из доклада треста). В совхозе «Тасбулак» за 1931 г. пало 25450 голов овец, с января по октябрь 1932 г. пало 1415 голов. Таких примеров не мало и по другим совхозам. Также имеется большое сокращение рабочего скота в совхозах, более полный список подобных совхозов будет представлен мною в сельхозотдел ЦК. Причины такой бесхозяйственности – орудуют во многих из этих совхозов вредители и байство при попустительстве местных областных и районных органов.

Благосостояние большинства казахского населения на ¾ базировалось на скотоводстве, продукция которого составляла 60% продукции сельского хозяйства Казахстана (о чем в свое время подчеркивала также 6-я казахская партконференция, указывая, что «поскольку 90% коренного населения занимается животноводством, поскольку это вопрос является в значительной степени национальным вопросом»).

Так как у казахского населения осталось менее 6% скота, имевшегося у него в 1929 г., то понятны и результаты такого подрыва хозяйства казахов. Из 3 млн. с лишним казахского населения устроено на работу по найму (рабочие и служащие) внутри Казахстана 135 тыс. человек, что составляет 28,4% всех рабочих и служащих в крае (из речи т. Голощекина на 4-ом Пленуме Казкрайкома – июль 1932 г.), а все остальное население занимается сельским хозяйством. В кустарной промышленности казахов незначительное количество. Среди казахов мало развито огородничество и птицеводство. О размерах посевов казахов будет сказано ниже. Все эти обстоятельства объясняют причину того, что происходит сейчас среди казахского населения. Ведь еще бывшее переселенческое управление при царском строе, занимавшееся изъятием у казахов земель, считало, что кочевому хозяйству сводить концы с концами для существования одной семьи минимум нужно 30 голов скота.

3. ПЕРЕГИБЫ И ОЧКОВТИРАТЕЛЬСТВО

Сокращение скота и откочевки казахов произошли в основном из-за допущенных огромнейших перегибов на местах с грубым нарушением целого ряда директив партии по колхозному строительству.

Основные моменты этих перегибов следующие: погоня за высоким процентом коллективизации и обобществления скота, ликвидация ТОЗ-ов и организация почти повсеместно в животноводческих районах артелей и даже коммун, организация колхозов –  гигантов (в Келесском районе 142 колхозов слилось в 35, в Арыском районе 138 в 67 и т.д.), случаи создания путем насильственного сгона из 300-400 юрт городков (Таласский район), принудительное слияние казахских  колхозов с русскими (Меркенский и др. районы), случаи создания колхозно-совхозных комбинатов (пример совхоза № 48 в Ходинском районе), переобложение нередко бедняков за счет откочевавших байских элементов, массовое нарушение революционной законности в целом ряде районов (избиение, аресты, отбирание в личное пользование имущества и т.п.), неуплата колхозникам за сданное ими сырье (в Чубартаувском районе по системе только Живсоюза не уплачено 206 тыс. рублей и таких фактов много по другим районам), незнание районов и путаница с подсчетом площадей сева и поголовья скота, а отсюда недоразумения при выполнении заготовок и т.п. После статьи т. Сталина «Головокружение от успехов» (напечатанной 26 марта 1930 г.) и процесса исправления везде перегибов по коллективизации и в Казахстане попытались исправить перегибы.  На 7-ой Казахстанской партконференции от 3 мая 1930 г. т. Голощекин в своей речи говорил: «Глубочайший вред животноводству нанесли извращения. Ошибками их слабо назвать разве не факт, что коллективизация кочевых аулов не имела никаких предпосылок, абсолютно не была подготовлена нашими силами». Но спустя год (срок малый для создания этих предпосылок, и не успели исправить наделанные до этого ошибки), казахские органы забыли об этих выводах и установках 7-й Казпартконференции. Казкрайком ВКП (б) выносит постановление 30 июля 1931 г. «О развертывании социалистического животноводства», где решает: «поставить перед животноводческими районами задачу выйти на линию более высоких темпов коллективизации, основной формой колхозного движения в аулах, за исключением районов особо отсталых, еще сохранивших исключительное кочевое хозяйство, с большим расстоянием кочевок, признать животноводческую сельскохозяйственную артель». Тут под чисто кочевыми хозяйствами сами казахские органы считали лишь около 10-15% всех казахских хозяйств, но на деле потом это решение распространилось и на эти хозяйства.

Эта директива усиленно стала проводиться местами. В конце сентября 1931 г. Казкрайком выносит еще постановление «О темпах коллективизации и задачах укрепления колхозов Казахстана», где говорится: «Особенно серьезное внимание должно быть уделено коллективизации животноводства… на основе массовой работы должно быть обеспечено максимальное обобществление скота, находящегося в индивидуальном пользовании колхозников». Обрушиваясь жестоко на перегибщиков в районах, однако, казахские органы продолжали проводить в основном вышеуказанную линию, и в 1932 г., что отражено в ряде директив. В частности, нажимали до решения ЦК от 17 сентября 1932 г. на выполнение комплектования товарных ферм в колхозах в 2732 тысячи голов, что составляло 86% оставшегося вообще у населения (в колхозах и у единоличников) скота к февралю 1932 г. (по переписи). Во исполнение этих директив Ш Акмолинский районный съезд советов в своем решении (июль 1932 г.) рапортует: «район, проведя беспощадную борьбу с кулацко-байскими элементами и их агентурой – оппортунистами всех мастей, пришел к районному съезду советов с огромными достижениями, сконцентрировав в социалистическом секторе 99,2% всего поголовья скота». Подобные «достижения» отмечают и ряд других районов. Основная ошибка во всей постановке заключается в том, что за высокие темпы коллективизации взялись, не подготовив массы; методами исключительно голого администрирования и при том положении, когда многие колхозы, сельсоветы и даже ряд районов и их руководство сильно засорены были байскими элементами и их агентами. Обобществление скота и коллективизацию использовали они в своих интересах, творя насилие как раз над беднотой (это отмечено во многих актах). Перегибщики в районах дошли до того, что старались в некоторых районах задержать опубликованные решения ЦК ВКП (б) от 26 марта «О принудительном обобществлении скота» (запрещено опубликование указанного постановления ЦК в Булаевском районе, в Атбасарском напечатали через месяц и то с предупреждением райкома, что «попытка доказать принудительность обобществления одной коровы при вступлении в колхоз является неверной»). Вот почему раза по два распускались за это время в десятках животноводческих районах райкомы партии и райисполкомы за исключительные перегибы, разложение, присвоение отдельными лицами имущества колхозников, насилие над ними и т.п. Т. Голощекин в той же речи на 7-й партконференции говорил о следующих перегибах: «Когда заготовляли хлеб у несеющих хозяйств, что им было делать, как не обменивать скот на хлеб? А когда в некоторых местах заготавливали шерсть, заставляли зимой стричь овец, разве от этого не падал скот?... А что с контрактацией творится? Некоторые хвалятся, что законтрактовано нам 140-200%, а на деле получается, что нет и 10% того, что следует законтрактовать». Но эти перегибы продолжались и после речи.

В чем выразились элементы «очковтирательства» (послужившие одной из причин допущения перегибов) – в определении действительного положения казахских хозяйств. В отношении определения поголовья скота известно, как казахскими органами практиковалась накидка сверх учтенного поголовья 50-100% за счет якобы скрываемого в песках скота, («мы имеем сейчас уже факты, когда скрытие скота выражается в различных местах 50-100%» – из статьи т. Голощекина) и о том, как к концу 1931 считали, что в Казахстане имеется 20 млн. голов скота, летом считали, что к весне 1932 г. будет 10 млн. голов скота (цифры 3-го Пленума Казкрайкома – январь 1932 г.), а на самом деле по переписи в феврале 1932 г. оказалось 5397 тыс. голов. Какие еще «неточности» подобного характера по другим отраслям и какие еще имеются крупные недочеты в обслуживании вообще казахского населения? Выяснение этого момента имеет значение и для будущей работы.

4. О ПОСЕВАХ КАЗАХСКИХ ХОЗЯЙСТВ

Во всех документах и выступлениях в Казахстане теперь фигурирует цифра удельного веса посевов казахского населения в 50% (точнее 52%) от общей посевной площади в Казахстане по итогам 1931 г. Этот же процент оказался включенным в постановление ЦК ВКП (б) от 17 сентября 1932 г. «О сельском хозяйстве и в частности о животноводстве Казахстана». На самом деле эта цифра неверна. Кроме того, казахские органы указывают, что за 1931 год казахов обслуживало 55% всех тракторов в крае. По данным казахского Госплана («Статистико-экономический справочник по Казахстану» за 1931 г., изданный  Нархозучетом КазАССР и др. материалы) в 70 казахских районах,  население которых составляет 52% всего населения в крае, где в составе населения казахи составляют свыше 90% в среднем и общее количество казахов в этих районах составляют 83% всего казахского населения  края, – вся посевная площадь у казахов этих районов составляла 22,8% от всей посевной площади в крае и приходилось 19,5% всех в крае тракторов. Если прибавить сюда посевные площади остальных 17% казахов,  проживающих в других районах, учесть откочевки из большинства этих районов от 30 до 50% казахов и иметь в виду, что вообще по краю в 1932 г. посевная площадь осталась стабильной по отношению к 1931 г., то в 1932 г. у казахов будет не более 30% от всей посевной площади в крае (при значительном весе, в том числе непродовольственных культур)  и не более 20-25% тракторов (роль же машинно-сенокосных станций, где в 1932 г. было всего 20 тракторов, теперь снижается в связи с сокращением скота). По валовой продукции этот процент будет еще ниже, так как большая часть земли у казахов гораздо хуже и районы с недостаточными осадками, и многие казахи только теперь берутся за земледелие при отсутствии навыка. Тогда как заготовительные планы и задания по севу даются, исходя из дутых площадей, и в расчете на большое количество населения и рабочего скота, ухитряясь, несмотря на это, в некоторых районах перевыполнять план (например, по Тургайскому кочевому району план хлебозаготовок в 1931 г. выполнили на 1300%. Ясно, конечно, за счет обмена на скот).

Выясняется сейчас значительное очковтирательство в исчислении размера посевных площадей 1932 г. по ряду казахских районов, о чем отмечают в своем постановлении пленум Казкрайкома[8] в декабре прошлого года: «Наряду с этим в процессе весенней посевной кампании 1932 г. в ряде колхозов и в целых районах были допущены грубейшие извращения, выразившиеся в фактах представления дутых, неправильных сведений о выполнении посевных планов и норме посева». Дальше отмечается, что все это вскрыто поздно. Так, например, в Абралинском районе посевная площадь исчислялась в 5500 га, а в действительности оказалось ниже на 49%, в Кувском – на 71,6%,  Риддерском – на 75%, Зайсанском – на 25%, Баян-Аульском – на 28,6%. В Кызыл-Ординском районе посев исчислялся в 31.557 га, в действительности оказалось ниже на 8113 га, в Казалинском – план 20029, ниже на 12.800 га, в Аягузском – план 27657, ниже на 15506 га, Талды-Курганском – ниже на 12 тыс. га, в Акмолинском районе недосев 12 тыс. га и т.д. В неменьшей степени такое очковтирательство имело место в 1931 г. Так, например, Каратальский район сообщил о засеве 22 тыс. га, в действительности оказалось 7 тыс. га (из речи Голощекина), в Урдинском районе значился засев 11 тыс. га, оказалось 5 тыс. га и т.д. Но от этого очковтирательства пострадало потом население.

В Казахстане официально считают, что колхозы имеют на одно хозяйство посевов до 60 га (о чем, как о достижении, в своей речи на последнем январском пленуме ЦК ВКП (б) сказал т. Голощекин), но это нелепость, так как одно хозяйство не может семфонд собрать на такую площадь и обработать. В РСФСР в самом крупном колхозе на хозяйство приходится до 16-20 га, не больше.

По исчислению динамики роста посевных площадей в целом по Казахстану происходит странное явление. Отмечается следующий рост посевных площадей по годам в Казахстане и по СССР (данные официальные): в 1928 г. – 3992 тыс. га, в 1929 г. – 4300 тыс. га, или рост 7,7% (по СССР – рост 4,4%), в 1930 г. – 4226,8 тыс. га или снижение на 1,7% (в СССР рост на 3,5%), в 1931г. – 5966,2 тыс. га или рост на 41% (в СССР рост 11,7%), причем рост на 41% в 1931 г. приводится в материалах Ш пленума Казкрайкома и в докладе т.Исаева. В 1932 г. посевная площадь составила 5600 тыс. га или снижение на 6% против 1931 г. Но казахские органы забыли вычесть из площади 1930 г., выделившуюся в июле 1930 г. Каракалпакию с площадью 114 тыс. га, А если эту цифру вычесть из площади 1930 г., то прирост посевной площади Казахстана в 1931 г. получается 45%. Это уже получается невероятная цифра, но из этой площади исходя, давали планы хлебозаготовок и все остальные задания. А какой рост за те же годы исчисляют в части казахских посевов: в 1927 г. рост 30%, в 1928 г. рост 20%, в 1929 г. – 1984 тыс. га – рост 44% (цифры из материалов 7-й Казахстанской партконференции). Посевы казахов с 1265,7 тыс. га в 1929 г. возросли до 2562,1 тыс. га в 1931 г. (из доклада Голощекина на краевом активе по вопросу коллективизации в казахском ауле «Казакстанская правда», 15 мая 1932 г.), т.е. за три года казахские посевы возросли на 100%, в то время, когда в целом по краю площадь в сравнении с 1913 г. по 1932 г., т.е. за 19 лет возросла на 26%. Были ли основания роста у казахов за три года в 4 раза больше посевной площади, чем у остального русского и другого оседлого населения? Таких снований было меньше: многие казахи только в последнее время стали переходить на земледелие, не имея навыков в этом деле, территория казахов расположена больше в засушливой зоне и хуже по качеству почвы, тракторов еще была мало, почти не проводились агротехнические меры. Как же могла при этих условиях посевная площадь у казахов удвоиться? Без сомнения, тут имеется огромнейшая ошибка в подсчетах посевов.

По 39 кочевым и полукочевым казахским районам (подпадающим под решение ЦК от 17 сентября) дан план сева на 1933 г. в 511 тыс. га. По кочевым и полукочевым районам дан план сева на 1933 г., увеличенный против плана 1932 г., тогда как по краю в целом, план сева 1933 г. остается стабильным по отношению к плану сева 1932 г. В частности по 7 полукочевым районам Актюбинской области (Тургайский, Батпакаринский, Челкарский, Иргизский, Аральский, Табынский, Уильский) дан план посевов на 1933 г. в 104 тыс. га, вместо 80 тыс. гектаров 1932 г., то есть - рост 30%. По 5 кочевым и полукочевым районам Карагандинской области (Жана-Аркинский, Кзыл-Тувский, Кургальджинский, Сары-Суйский, Энбекшильдерский) посевная площадь      1931 г. была 41.104 га, а на 1933 г. дан план в 58.278 га, или рост на 42 процента (в том числе Сары-Суйскому району, где из 7 тысяч хозяйств осталось 500-600 хозяйств, дан план 2880 га, вместо 300 га в 1931 г.). По Западно-Казахстанской области по кочевым и полукочевым районам дан на 1933 г. план сева 96.962 га против 88,618 га 1932 г., то есть рост на 9,4%. По этим 3-м областям приведенные цифры утверждены областными органами.

Таким образом, по кочевым и полукочевым казахским районам дан в 1933 г. посевной план, увеличенный против плана 1932 г., при уменьшении количества трудоспособного населения и значительно уменьшившимся количестве живого тягла. Семфонда к данному времени по этим районам собрали мало и не довели семссуды во многих местах до населения (а сев наступает скоро). Очевидно, неизбежно будет опять очковтирательство со стороны районов по выполнению посевного плана, и будут опять причины к новым откочевкам и голоду.

5. ПО ОСЕДАНИЮ КАЗАХОВ

В упомянутом выше постановлении ЦК ВКП (б) от 17 сентября 1932 г. включено указание, что «проведено оседание 200 тыс. казахских хозяйств», на самом деле не осело и 100 тыс. хозяйств. В докладе председателя КазСНК т. Исаева, поданного в СНК СССР после означенного решения ЦК, указывалось, что из 200 тыс. хозяйств нужно еще завершить оседание 70 тыс. хозяйств (но на самом деле не завершенных оседанием хозяйств гораздо больше). По имеющимся подробным сведениям и свидетельству самих областных и районных органов планы оседания как 1931 г., так и 1932 г. в значительной части сорваны, много средств выброшено на ветер и расхищено, значительная часть средств просто не освоена, а качество проведенных строительств таково, что многие дома развалились. Так, например, по состоянию на 1 декабря 1932 г. из полученных от областей Казахстана сведениям, видно: по Восточно-Казахстанской области, Карагандинской и Западно-Казахстанской областям из охваченных за три года (1930,1931,1932 гг.) мерами по оседанию 141.854 хозяйства, полностью завершено оседание 20.513 хозяйств, то есть 14%. Если сюда прибавить еще три области края, то примерно осевших полностью хозяйств будет около 50-60 тыс. хозяйств. В ряде пунктов оседания казахи побросали постройки, и ушли в поисках пропитания (например, по сведениям Крайоседкома в Алма-Атинской области пустует 2100 построек, в Карагандинской области – 4100 построек, в Пахта-Аральском хлопковом районе 250 построек). По трем областям за три года (1930,1931,1932 гг.) отпущено по оседанию из государственных источников 29,4 млн. руб. и 24,5 млн. руб. трудовое участие исследования, но использовано средств меньше и при еще меньшем производственном эффекте (так, например, Пахта-Аральскому району отпущено 2 млн. руб., израсходовано 500 тыс.). С использованием производственных кредитов вообще плохо обстоят дела в казахских районах. Комиссия исполнения при КазСНК в своем постановлении от 23 ноября 1932 г. отмечает: «Казнаркомземом разассигновано по районам производственного кредита на приобретение рабочего скота колхозами 1924 тыс. руб., причем НКЗем из этой суммы резервировал в крае 395 тыс. руб. и не израсходовал их с января до мая месяца, а часть из них израсходовал их не по прямому назначению». По Актюбинской области на первый квартал    1932 г. отпущено было на развитие животноводства 1250 тыс. руб., а фактически использовано 19%, в том числе по казахским районам: Батпакаринскому – 8%, Иргизскому – 6%, Тургайскому – 6%. На второй квартал то же положение; использовано отпущенного кредита 25%, в том числе Батпакаринскому – 5%, Тургайскому – 11,5% и так далее. Так как большая часть вложений на оседание шла за счет средств и сил самого населения, то на население это дело ложилось тяжелым бременем.

Согласно плана Казахстана, должны были перевести на оседлость все казахское население (3 млн. с лишним населения) в 1933 г. на базе сплошной коллективизации с концентрацией населения на массивах в 400-500 хозяйств, с отрывом значительной части населения с насиженных мест и переводом на новое место, где должны быть построены русского типа поселки и вновь обработаны пустующие земли (план явно нереальный и непосильный). В результате работ за 1930, 1931, 1932 гг. в таком темпе, оказались наибольшие перегибы и сокращение скота в районах оседания.

6. ОБ ИСКРИВЛЕНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В ОТНОШЕНИИ ОТКОЧЕВНИКОВ И КАЗРАБОЧИХ

На почве наплыва откочевников и развившегося воровства голодными казахами скота и продуктов у оседлого населения, развился национальный шовинизм, подогреваемый враждебными элементами. В Средней Волге (Сольилецкий район), Западной Сибири (Кунинский район), Нижней Волге, ЦЧО (Умецкий свиносовхоз) и других районах, где имеются откочевники, отмечается много случаев издевательства над казахами (отбирание имуществ, аресты и избиение, увольнение без оснований с работы целыми группами, невыдача зарплаты и далее). Также неблагополучно обстоит внутри Казахстана в отношении к откочевникам и казрабочим на предприятиях. Восстановилась старая традиция в ряде мест: если потеряется в русских селах скот, обязательно сваливать на казахов. Этим разжиганием национального антагонизма руководят, безусловно, кулацко-байские элементы. Например, в Атбасарском районе в селах Тимошенском и Родионовском под руководством председателя сельсовета группа лиц произвела обыски у прикочевавших в соседстве к селам казахов, отобрали лошадей и предметы домашнего обихода, а потом учинили избиение казахов. В этом же районе в селе Самарском избили проживающего там казаха, а в селе Новопетропавловском убили выстрелом из ружья, проезжавшего через село казаха. В селе Бородулиха Бель-Агачского района террористическая группа в 14 человек систематически творила насилия над казахами, устраивала самосуды, обвиняя их в разных кражах и так далее. Такие случаи отмечаются и по ряду других мест.

Махровый шовинизм и игнорирование интересов окружающего казахского населения проявляются со стороны целого ряда совхозов (особенно животноводческих), где руководство их сильно засорено кулацко-вредительскими элементами. Вместо ведущей роли и помощи населению, некоторые совхозы показывают образцы бесхозяйственности и проявляют великодержавный шовинизм. А между тем значительная часть площади всех совхозов в 30 млн. га с лишним приходится на казахские районы, где у казахов для этих совхозов были изъяты лучшие земли. Есть совхозы, которые до сих пор не уплатили казахам за понесенные убытки по переселению и изъятию постройки. Несмотря на 2-3 года давности этих споров, только 7 декабря 1932 г. решением СНК СССР определили размер такой задолженности в 2808 тыс. рублей и обязали совхозы уплатить населению. Однажды, предполагая, что баи припрятывают свой скот в составе скота совхозов, из Алма-Аты разъяснили, что можно пригульный скот приписывать в состав скота совхозов, и в ряде случаев совхозы злоупотребляли этим и стали забирать и не пригульный скот у населения. В постановлении Президиума Актюбинского райисполкома говорится: «Отдельные совхозы проявляют в своей работе действия, объективно способствующие срыву мероприятий, и вызывающие резкий антагонизм населения к совхозному строительству. Совхоз № 118 (Приуральский Акбулакского района) без разрешения районных организаций занял часть территории аулов № 8 и № 9, содержит на этой территории скот, произведя уборку сена, запрещает колхозам вывозить скошенное сено с этих участков, не рассчитывается за снятие в наем постройки».

При организации Каратальского риссовхоза, изымая обрабатываемую территорию и постройки двух аулов казахов, совхоз обязался их взять на работу, но потом их уволили, вымерла половина этих аулов и в составе подобранных на территории совхоза 300 трупов казахов, о чем сообщалось выше, часть была из этих уволенных из совхоза казахов. В местности «Аксай» (Илийский район) колхозы «Прямой путь» и «10 лет Казахстана» не имеют определенной земли, а прежняя пахотная земля была изъята под совхоз Крайсоюза. Спор о земле не разрешен до сих пор. В Бескарагайском районе, в колхозах «Джана-Жол» и «Жалтыр» пахотные земли переданы овцесовхозу, но колхозам другой земли не дали. В Аягузском районе продолжаются споры о земле между совхозами и колхозами. Земли пахотные и арыки колхозов «Коминтерн», «Турксиб», «Энбекши-Казах», «Шрвагул» отобраны в 1932 г. и переданы коопхозу железнодорожной станции Тансык. Скотные дворы колхоза «Кидей-Берлиги» отобраны совхозам «Чимбулак».

В большинстве же самих совхозов избиение казахов-рабочих, приписывается в вину им, если что-либо потеряется, неуплата по долгу жалования, обсчитывание, создание худших бытовых условий, препятствие к выдвижению на квалифицированные работы – частые явления. В Карагандинской области, в Чистовском совхозе группа трактористов, обвинила казаха в краже крана от самовара, бросает его в яму, накрывают досками и поливают водой, а потом сильно избивают. Тоже избили казаха в Киялинском совхозе. В Арал-Тюбинском мясосовхозе № 47 систематически избивают казахов. Судили за это некоего Аверкина, который, досрочно освободившись, опять работает в этом совхозе. Там же группа хулиганов раздела казаха Апенова и рот мазала половым органом (так напечатано в местной газете). В Южно-Казахстанской области избиение и издевательство над казахами имели место в Желандинском совхозе. То же самое было в совхозе «Аксай», свиносовхозе № 647 за 107 8-ми часовых человеко-дней заплатили 7 рублей. В Иртышском зерносовхозе был один тракторист-казах, и то уволили.

Также неблагополучно обстоит дело по линии промпредприятий, включая и союзного значения. В Караганде в 1932 г. казахам отведены были отдельные ларьки, лишали снабжения, обсчитывали. Часть казрабочих живут в юртах. Орудовала целая шайка кулаков, выступавших за изгнанием казахов и против прибывших из Донбасса шахтеров. Судили потом эту шайку. Но на этом не прекратилось это явление. Вот еще случай в Караганде: в шахте № 6 увольняют без основания, хорошо работавшие группы казахов, в шахте № 3 избили рабочего-казаха, у конторы рудника № 2 избили опять казаха, тоже самое было у шахты № 1. В Караганде в шахте № 3 работало в июле-августе месяце около 500 казахов, а к октябрю месяцу осталось 80 казахов. На строительстве крупного свинцового завода в г. Чимкенте из-за притеснений и проявления шовинизма осенью 1932 г. ушло с работы 485 казахов-рабочих. Избиения и притеснения казрабочих имели место и на «Ачисае». С площадки Балхашстроя 45 рабочих-казахов направлены были в дом отдыха «Березовка», претерпели мытарства в пути, на пристани погрузили в телячий вагон, по дороге несколько человек скончалось, а в доме отдыха их поселили отдельно от русских. На Карсакпае много рабочих-казахов без надлежащих жилищ, сократили несколько казрабочих, работавших 6 лет. На Свинецстрое из 2143 рабочих казахов 840, из 51 десятника – 1 казах, из 400 техслужащих – 16 казахов. На курсах десятников из 60 человек нет ни одного казаха. Данные к 23 июля 1932 г.  На железнодорожной станции Челкар при сокращении из состава кондукторов все сокращение пало на работающих 15 кондукторов-казахов. На железнодорожной станции Алма-Ата в депо работало 36 казахов слесарями, но их потом сократили и они вынуждены были работать чернорабочими. Таких фактов можно привести еще немало и по другим предприятиям. Не выполняются также планы коренизации соваппарата вообще, и отмечается по этой линии немало искривлений.

Хотя количество казахских рабочих значительно возросло в промышленности, но в большинстве это чернорабочие. Под специальное внимание это важнейшее дело не взято. Мало делается по поднятию квалификации их, культурному обслуживанию. Резкое разделение по обслуживанию европейских и казахских рабочих продолжает иметь место во многих предприятиях. Среди казрабочих много неграмотных. Так, среди Эмбинских нефтяников рабочих-казахов, неграмотные составляют 72%. Еще хуже обстоит дело с вовлечением в производство и советские органы казахских женщин. Это самый отсталый фронт. Из 53 тыс. казахов – членов ВКП (б) – казашек всего 5930 человек или 11%. В Караганде в составе около 3000 казрабочих казашек 156 человек. Также мало их в учебных заведениях, советских учреждениях и так далее. Один из крупных минусов в отношении казрабочих – это недостаточное выдвижение из состава их людей в советские и хозяйственные аппараты, что имело бы громадное значение для классового состава местного управленческого аппарата. Так как одним из главных мероприятий устройства откочевников является вовлечение их в промышленность и сельскохозяйственные предприятия, а на деле вместо этого сокращают уже работающих казахов в ряде мест, благодаря искривлению линии национальной политики партии, нужно решительно ударить по этим искривлениям и поставить вопрос о вовлечении казахов в промышленность и другие отрасли, как очередную боевую задачу.

Как обстоит дело с соцкультурным обслуживанем казахских масс? При значительном общем культурном росте Казахстана и росте культурного обслуживания и казахских масс, все же уровень обслуживания последних значительно отстает, возьмем для примера лечебно-санитарное дело, развитие которого как раз важно в казахских районах, в связи с распространением эпидемии и социальных болезней в них. Это дело здесь явно отстает. Но такое состояние здравоохранения влияет, конечно, на результаты выше описанного хозяйственного состояния казахских районов и трудности, связанные с привлечением кадров в отсталые казахские районы. В 70 казахских районах (в составе населения которых свыше 90% казахов) в среднем, где проживало в 1931 г. 83% всех казахов Казахстана и 52,5% всего населения в крае приходилось всего 14,7% от всех 4199 больничных коек в крае, и на одну койку в этих районах приходилось 5376 человек, тогда как в остальных районах края приходилось 840 человек, то есть последние обслуживались в 6 раз лучше. Врачей на казахские районы приходится 12,3% всех врачей в крае. На одного врача 38000 населения, тогда как в остальных районах приходится 4890 человек, то есть последние обслуживались в 8 раз лучше, фельдшеров по краю 1428, в том числе в 70 районах 192 или 14,4%, то есть на одного фельдшера – 17.388 человек, а в остальных районах края на одного фельдшера – 2449 человек, то есть последние обслуживались в 7 раз лучше. Намечаемые ежегодно районные штаты агрономов, врачей, учителей и так далее, часто фактически не заполнялись из-за нежелания ехать в отсталые казахские районы работников, причем промышленность, расположенная больше в степи, также недостаточно обслуживалась и обслуживается хуже, чем в городах Казахстана. Например, по бюджету Казахстана на 1931 год на здравоохранение выделено было 12.700 тыс. руб. из них по 70 казахским районам отпущено было 4.170 тыс. рублей или 30% (в составе расходов по этим районам числятся также пункты, как Эмбанефть, Карсакпай и др.). По тому же бюджету Казахстана в 1931 г. в сумме 142889 тыс. рублей на те же 70 казахских районов отпущено было 38789 тыс. рублей или 27%. Причем в итоге фактического исполнения бюджета эта цифра уменьшается. В отдельных статьях есть такие примеры: на ликвидацию неграмотности отпущено 409. 000 руб. из коих для 70 районов 91.000 руб., то есть 22% при огромной неграмотности казахов. Очевидно, по всем этим моментам обслуживания казахского населения необходимо в дальнейшем выпрямить линию.

7. ПРОВЕДЕНИЕ РЕШЕНИЯ ЦК ОТ 17 СЕНТЯБРЯ 1932 ГОДА «О СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ И В ЧАСТНОСТИ ЖИВОТНОВОДСТВЕ КАЗАХСТАНА»

Это важнейшее решение оказалось смазанным в процессе проведения. Истолковав это решение перед массами, как акт ЦК, признающий якобы правильной всю линию Казкрайкома, тогда как признавалась лишь «правильной линия Крайкома по постепенному оседанию кочевого и полукочевого казахского населения», в отношении реализации всего указанного решения, краевые органы мало приняли конкретных мер. Большинство обкомов свое постановление по поводу решения ЦК от 17сентября спустило местам только в ноябре месяце, а районы спустили до сельсоветов в декабре и январе. Краевые органы потребовали от районов дать перечень каждого хозяйства подпадаемого под решение ЦК и освобождаемого на два года от налогов, недоимок и так далее, чем излишне осложнили работу и затянули, перенеся фактическое проведение этих мер на первый квартал 1933 г. Если под указанное решение ЦК в части кочевого и полукочевого населения подпало (если взять в целом казахское население всех 39 кочевых и полукочевых районов), около 1/3 казахского населения, то в самих отнесенных под это решение районах, в свою очередь, подпадало половина и меньше половины кочевого и полукочевого казахского населения районов. Так скотозаготовки, хлебозаготовки и другие налоги по большинству районов (пока оформляли порядок проведения решения ЦК от 17 сентября), успели в значительной части взыскать в IV квартале 1932 г. Мало того, в некоторых районах продолжают облагать и требовать даже новые заготовки и в 1933 г. Вот примеры: «В Южно-Казахстанской области эти хозяйства (то есть подпадающие под решение ЦК) продолжают облагать и требовать с них задолженность. За Кзыл-Ординским районам числится 3600 руб. задолженности, за Карсакпайским – 17 000, за Кзыл-Кумским – 3000, за Казалинским –   15 600 руб., за Таласским – 107 000 руб., за Туркестанским – 83 000 руб. Не лучше обстоит дело в остальных областях» («Каз. правда» от 15 февраля1933 г.). В районах перевели лишь часть артелей в ТОЗы и частично возвратили обобществленный скот колхозникам в личное пользование (по каждому району 1000-1500), тогда как года два назад, население этих районов имело 150-200 тыс. голов скота. Товарные фермы, в которых сосредоточена большая часть оставшегося у населения вообще скота в основном сохранены.

На приобретение производственного скота даны ничтожные кредиты, (которые и то полностью не используется) и работа по плановой закупке продуктивного и рабочего скота для населения почти не развернута. Вопрос, поднятый в союзных органах о закупке некоторого количества производительного скота в западном Китае и открытие Каркаринской ярмарки, получил лишь частичное разрешение. Постановление СНК СССР о предоставлении 10% молодняка совхозов в Казахстане населению, теперь по настоянию Наркомсовхоза изменено в сторону снижения этого размера до 3% (хотя у совхозов отход молодняка ежегодно продолжает составлять около 40-50%), то есть совхозы все равно не в состоянии всех телят сохранить.

В решение от 14 января 1933 г. особой комиссией Крайкома (которой предоставлено право выносить решения от имени Крайкома) по отчету 3-х районов (Чуйского, Чубартауского и Четского) говорится: «Решение ЦК от 17 сентября и последующие решения Крайкома и Совнаркомов, вынесенные во исполнение постановления ЦК этими районами, не выполнены (проработка решения ЦК среди колхозной массы в Чуйском районе начата с января месяца сего года)».

Все эти обстоятельства не создают условий для разведения в личном пользовании населения не только до 8-10 голов крупного и до 100 голов овец (как сказано в решении ЦК от 17 сентября), но и завести хотя бы по одной корове или две-три головы мелкого скота для большинства кочевых и полукочевых хозяйств, без какового минимума скота трудно в этих районах существовать. Это положение усугубляется еще и тем, что местные органы до сего времени старались даже отмахнуться от вопросов животноводства, как от неприятной темы, а в кругах некоторых местных работников свила прочное гнездо такая теория, что бесполезно бороться за животноводство, а лучше сперва этих кочевых и полукочевых казахов научить сеять хлеб и разводить огороды, а потом скот постепенно сам разведется (то есть иначе говоря, представить это дело самотеку), и предлагают одновременно держать упор на скороспелые породы (как кролики, которых трудно в степных условиях разводить), отвлекая тем самым внимание от основных и приспособленных к условиям Казахстана пород, как овцы и др. Также самое отвлечением внимания от животноводства являются некоторые теории, проводившиеся до сего времени в обоснование сокращения скота, заключающиеся в том, что будто бы «классовая борьба в Казахстане более острая и сложная» (Голощекин), чем в ряде передовых районов СССР («Каз. правда» 30 декабря 1932 г.), что аульные хозяйства «уходя в промышленность» легко расстаются со своим скотом» и что «еще в 1928 году 60% скота принадлежало 13% баев» (Голощекин), тогда как в том же году при конфискации хозяйств 657 самых крупных баев изъяли всего 144 тыс. голов скота, и в том же году т. Голощекин (см. статью «Октябрь в казахском ауле»), утверждал, что у баев скот сократился, и что в  ауле середняк стал центральной фигурой». Очевидно, если подобного рода обоснования сокращения скота будут и дальше проводиться, это не будет способствовать вскрытию всех причин сокращения скота и не даст возможности правильно наметить меры дальнейшего развития поголовья скота.

Вот основные причины, благодаря которым второй год продолжаются откочевки казахов и не прекращаются голод и эпидемии среди них. Конечно, вышеобрисованное положение не может умалить имеющиеся огромные общие достижения в социалистическом строительстве Казахстана и его культурного развития за последние годы, наличия целого ряда образцовых и благополучных казахских колхозов и достижений в работе среди казахов (об этих достижениях также можно было бы много написать), но вышеперечисленные недочеты по своему политическому и хозяйственному значению такого объема, что требует немедленного вмешательства для их изъятия.

ПРЕДЛОЖЕНИЯ

1. Срочно дать от ЦК ВКП (б) директиву Крайкомам и обкомам краев и республик, где имеются прикочевавшие казахи, трудоустроить последних по линии промпредприятий и в сельском хозяйстве в пределах этих краев (устроить также в первую очередь детей), не возвращая казахов сейчас обратно в Казахстан, предложив одновременно Наркомтруду организовать размещение части казахов на работы в других краях, и поручив СНК СССР выделить необходимые продовольственные и промтоварные фонды для помощи казахам до их окончательного устройства (соответствующие предложения от СНК РСФСР уже представлены).

2. Предложить Казкрайкому принять меры к прекращению дальнейших откочевок казахов из пределов Казахстана, для чего немедленно развернуть организацию помощи откочевникам и голодающим, срочно доводя выделенные фонды продпомощи до населения, обязав Комзаготскот оставшиеся 400 тыс. пудов хлеба (из разрешенного к отпуску одного млн. пудов) выдать в течение марта месяца; организовать широкое вовлечение казахов откочевников в существующие в Казахстане промпредприятия, совхозы, МТС, строительные и иные сезонные работы (лесозаготовки, полевые работы и др.), а также по линии рыбных промыслов, решительно счищая одновременно промышленные и сельскохозяйственные предприятия от вредительских кулацко-байских и шовинистических  элементов.

3. Пересмотреть план оседания казахов в сторону использования отпущенных средств текущего года исключительно на строительство откочевников и на меры, связанные с их оседанием вокруг промышленных и иных предприятий, и остальные средства направить на закупку скота и других производственных средств с устройством  остальных откочевников на старые места, прекратив строительство всяких новых поселков (так как 30 млн. руб. трудучастия для населения сейчас непосильно, в связи с убылью трудоспособных и рабочего скота и напряженностью заданных посевных планов).

4. Обязать Казкрайком в месячный срок представить в ЦК разработанный план мероприятий о дальнейшем устройстве откочевавших казахов, и в тот же срок представить также разработанный план развития животноводства в Казахстане (ввиду продолжающейся убыли скота в крае и бесхозяйственного состояния живсовхозов).

5. Предложить ЦУНХУ СССР произвести в текущем году  перепись населения и состояния хозяйств основных казахских районов, а также совместно с комиссиями по определению урожайности произвести учет посеянных площадей по окончании сева в тех же районах.

Т. Рыскулов

Архив Президента РК. Ф. 141. Оп. 1. Д. 6403. Подлинник.

Другие материалы по теме

Верхотуров Д.Н. Ашаршылык. Великий голод в Казахстане 1932-1933 годов

 

 

...

Михайлов В.Ф. Хроника великого джута

Алматы: Жалын, 1996 г. - 400 с.

Это книга о коллективизации и голоде 1930-х годов в Казахстане. "Джут" по-казахски -...

Восстание 1916 г. в оценке первых национальных лидеров Казахстана и Кыргызстана 1920–1930-х гг.

Б.С. Сарсенбаев

В аспекте историографии дается оценка причин и характера восстания 1916 г. первыми национальными...

Голощекин Ф.И. Отчет Казакского Краевого Комитета РКП(б)

Кзыл-Орда: Казгосиздат, 1926. - 28 с....

Коллективизация в Казахстане: трагедия крестьянства

М. К. Козыбаев, Ж. Б. Абылхожин, К. С. Алдажуманов

Коллективизация в Казахстане: трагедия крестьянства

Алма-Ата, 1992

"У властей просили разрешения есть трупы"

Эвакуация голодающих со станции Оренбург.

Историки – о страшном голоде 1920-х...

Дахшлейгер Г.Ф. К характеристике социально-экономических отношений в казахском ауле (1921-1928 гг.)

Москва: [б. и.], 1961. - 54 с....

Голод 1930-х годов: казахские беженцы и Киргизская АССР

"Айылын жоодой аңдыган жыйын чыгаар"

(Появится сборище, следящее за...

Трагические истории бежавших от Голода и репрессий

Спасающиеся от Голода казахи, покидающие родину. Предположительно 1932 год. Фото из Центрального государственного архива кинофотодокументов и...

Сыдыков Е.Б. (сост.) Гонимые голодом. Сборник документов

Семей, 2010. — 693 стр....

Письмо пяти

Казахская интеллигенция написала письмо в Москву, в котором обвинили Ф. Голощекина в том, что его действия обрекли людей на голодную смерть...

Омаров М. Расстреляная степь

Алматы: Гылым, 1994. - 100 с. ISBN 5-628-01546-6

Книга - документальное свидетельство о трагических событиях на...

Восстание туземцев в Туркестане в 1916 году. Турар Рыскулов

История революционного движения в Туркестане, в особенности в его дооктябрьском периоде, еще мало изучена. То же самое можно сказать и о революционных событиях 1916 года в...