Война, мятежи, этническая чистка и голод. Выдержки из книги Марко Буттино "Революция наоборот"

Мятеж в Семиречье

Губернатор Семиреченской области генерал Фольбаум в начале июля собрал глав аулов и волостей и объявил им приказ о наборе рекрутов. В тот момент, если верить словам генерала, не последовало никаких возражений, напротив, ответом ему было «“ура”, от которого задрожали стекла губернаторского дома». В тех самых уездах, где впоследствии мятеж примет самые жестокие формы, русские начальники получили уверения в лояльности киргизских представителей в местных администрациях. Губернатор и его начальники были, разумеется, весьма довольны таким положением, но тем не менее таили и недоверие, зная мусульманскую «двойственность». Волнения оседлого населения в других районах вынуждали вести себя осторожно, применять меры для предотвращения инцидентов. Поэтому русская администрация усилила военное присутствие в зонах наиболее вероятных волнений и вдоль китайской границы.

Как и в оседлых районах, в Семиречье первые конфликты возникли в процессе составления списков вербуемых рабочих. Чиновники местных администраций точно так же в корыстных целях не включали в списки тех, кто должен был бы туда попасть, и, наоборот, включали других, даже не попадавших в установленный возрастной диапазон.

Когда начались волнения, позиция местных киргизских представителей в администрации волостей и аулов изменилась гораздо резке, чем это происходило в оседлых районах. Соперничество между племенными кланами было весьма сильным, поэтому, сотрудничая с русскими, каждый рисковал уступить соперникам возможность возглавить мятеж и бросался им наперерез. Сохранение племенных отношений не давало тем самым никаких альтернатив для посредничества, вынуждало всех сделать выбор в пользу мятежа.

Установка на сотрудничество с русскими была поколеблена не только в администрации. Когда появились первые признаки напряженности, киргизы, работающие батраками у казаков или русских колонистов, ударились в бегство, часто забирая с собой скот и возвращаясь в свои аулы под защиту племени. Таким образом, сопротивление кочевников не было ослаблено изменами и сотрудничеством заметных фигур с русскими. По этой причине оно носило организованный характер и достигло широких масштабов.

Беспорядки начались в самом начале августа и в течение недели охватили всю область. Сразу выяснилось, что иммигрантское население было защищено очень слабо. Войска присутствовали совсем не везде, а в русских поселениях после мобилизации оставалось немного мужчин, к тому же безоружных.

Мятеж охватил всю большую горную зону Семиречья: Джаркентский уезд на северо-востоке, на границе с Китаем; Верненский уезд, между равниной реки Или и хребтом Ала-Тау, отделяющим озеро Иссык-Куль; Пишпекский уезд, через который идет дорога от г. Верный на запад; села долины реки Чу, где проходит Пишпекский тракт, поднимаясь затем в горы до Иссык-Куля и дальше в Китай; Пржевальский уезд на восток от озера, где в горах имеется проход в Китай, доступный в хорошее время года; Нарынский уезд на юге — район высокогорных пастбищ, где проходит дорога на Ош и на Ферганскую равнину.

В Верненском уезде первые инциденты произошли 6 августа, когда в долине южнее г.Верный группа киргизов напала на чиновника, прибывшего составлять список мобилизуемых работников. Одновременно с этим в другом местечке, в 80 километрах к западу от Верного, банды киргизов разгромили телеграф и почтовые станции, нескольких русских убили, нескольких взяли в заложники, захватили лошадей и имущество. В последующие дни многие колонистские села и казачьи станицы подверглись нападениям, отовсюду посыпались сообщения о киргизских бандах, которые совершают набеги, жестоко убивают мужчин, похищают женщин, разоряют дома.

Первыми жертвами стали беззащитные колонисты, взятые врасплох киргизами во время полевых работ.

Три дня спустя после первых столкновений беспорядки распространились и на соседние уезды. Кочевники сожгли мосты на дороге из Пишпека на Иссык-Куль, разрушили телеграфную линию и почтовые станции, прервав всякое сообщение между русскими поселениями. Удар киргизов пришелся и по селу Ново-Российское, небольшой колонии недавних переселенцев, на дороге между Пишпеком и Иссык-Кулем, рядом с Токмаком. Постройки были разгромлены и сожжены, скот угнан. На следующий день набегу подвергся поселок Столыпин, находящийся южнее, в сторону Нарыни. Его обитатели под защитой немногочисленных казаков бежали в Токмак, более крупное и лучше защищенное поселение. Но и в самом Токмаке не было спокойно. Население города охватила паника, ходили слухи, что киргизы спустились с гор в большом количестве и заняли почтовую дорогу. Вскоре кочевники появились под Токмаком, осадили его и больше недели пытались войти в город, каждый день атакуя с разных сторон. Некий чин из Пишпекского уезда, ответственный за оборону, сообщал, что в нападении участвовали 5000 киргизов, организованных в отряды, каждый со своим знаменем. Оборону осуществляла казацкая сотня, только что прибывшая из Верного с пулеметом, а также несколько десятков солдат и два быстро сформированных подразделения волонтеров — двести пятьдесят мужчин.

Пулемет нанес «огромные потери» киргизам, затем прибыло военное подкрепление, и враг был разбит. Убитые со стороны киргизов не считались, русские, очевидно, не имели потерь, поскольку в рапорте об этом не упоминается.

Киргизы, участвовавшие в нападении на Токмак, имели боевую организацию и располагали огнестрельным оружием, захваченным при нападении на русский военный конвой. Другие отряды, вооруженные только копьями и дубинами, были не менее опасны, поскольку устраивали массовые набеги на села, громили, поджигали и убивали колонистов. Их мобилизация, как мы уже наблюдали в оседлых зонах, подкреплялась переходом волостных начальников на сторону мятежников и воодушевлялась ишанами и муллами, которые побуждали мужчин встретить «священную смерть», изгоняя русских.

За несколько дней мятеж охватил всю зону, по которой проходила дорога Пишпек — озеро Иссык-Куль. Всякое сообщение было прервано, когда восстание распространилось по всей территории котловины озера и протянулось на восток, захватив Пржевальский уезд вплоть до границы с Китаем. И здесь тоже банды киргизов спускались с гор, совершали набеги на русские села, ровняли их с землей и беспощадно убивали русских, попавших им в руки. Отряды были так же неплохо организованы, носили различительные знаки, располагали ружьями — как трофейными, так и доставленными с близкой китайской границы. Колонисты в панике покидали поселения и в беспорядке бежали в уездный город. Многие были настигнуты мятежниками и не спаслись.

Послать солдат на помощь беженцам не представлялось возможным, так как Пржевальск располагал всего лишь небольшим пехотным подразделением. Жители города, напуганные рассказами беженцев о жестокости киргизов, в ужасе ожидали нападения. Ситуация стала еще более безнадежной, когда пришло известие о том, что дунгане из соседнего села присоединились к киргизам и помогают им отлавливать и убивать русских, бегущих из деревень.

История с дунганами проливает свет на важные составляющие динамики конфликта. Со стороны русских обнаруживается жестокость, возможно, не уступающая по масштабам их панике.

Дунгане — крестьяне, которые прибыли в конце XIX века из Китая и осели в районе неподалеку от Пржевальска, в особенности в Мариинской волости, получив землю от русской администрации; до сих пор считались верноподданными и спокойными. Они производили опиум, частью продавали его в Китай, дело процветало. В селе Мариинском, когда пришел приказ о мобилизации населения, дунганская община, состоявшая из двух соперничающих кланов, разделилась. Одна часть согласилась предоставить рабочих, другая — нет.

Эта последняя, похоже, получала поддержку китайских торговцев опиумом, враждебно настроенных по отношению к русским властям, которые препятствовали экспорту опиума в Китай. Многие молодые мужчины бежали в Китай, другие примкнули к киргизам.

Восстание в конце концов изолировало руских в Пржевальске. Русские забаррикадировали все входы в город, организовали ополчение, вооруженное охотничьими ружьями, и оставались в осадном положении, пока не прибыло подкрепление. Никакого штурма так и не было, однако еще до прибытия помощи в городе произошли ужасные события. Русские горожане и колонисты-беженцы пребывали в такой панике, что, когда один из солдат случайно выстрелил в воздух, немедленно распространился слух, будто на базаре киргизы убивают русских, и люди поспешили закрыться в своих домах. Все киргизы, работавшие на рынке, также мгновенно исчезли. Это случилось 10 августа; на следующий день пришло известие о дунганском мятеже. Вскоре в город начали прибывать бежавшие колонисты, которые встречали по дороге дунган. Многие беженцы были ранены и искалечены. Именно тогда русское население взялось само вершить суд, хватая и убивая киргизов и дунган, живших в городе и не имевших ничего общего с восстанием. Из около 1500 дунган, проживавших в Пржевальске, выжило восемь. Начальник уезда полковник Иванов сообщал, что акты насилия против дунган происходили стихийно; он тщетно пытался остановить резню и был за это обвинен согражданами в сдаче города киргизам за деньги. Его рапорт, однако, не подтверждается сообщением комиссии, которая расследовала происшествие несколько месяцев спустя. Согласно докладу комиссии, Иванов велел согнать часть дунган на площадь перед казармами и приказал солдатам забить их штыками. Другие дунгане были убиты полицией и толпой. Имущество дунган конфисковали силой и произвольным образом: наиболее ценное (ковры, халаты, вазы и т.п.) оказались в русских домах, одежда и одеяла были розданы беженцам, остальное распродано. Дней десять спустя после этих событий в уезд прибыл карательный отряд, устроивший бойню среди киргизов и дунган. Командир отряда доложил, что столкнулся с дунганами под Мариинским и атаковал их саблями без всякой жалости; те бежали, побросав оружие, но были настигнуты и 500 человек зарублены саблями, пытавшиеся скрыться были найдены, и их постигла та же участь.

Насилие со стороны солдат и колонистов

Репрессивными действиями руководил генерал Алексей Николаевич Куропаткин, новый генерал-губернатор Туркестана. Генерал хорошо знал Туркестан. Еще во времена завоевания, будучи полковником и командующим войсками Туркестанского военного округа, он научился силой покорять туркменских кочевников. Затем он сделал карьеру, стал военным министром и, едва вступив в должность, в 1898 году приказал подавить восстание в Андижане, прибегнув к этнической чистке и насильственным образом депортировав все мусульманское население района.

Генерал прибыл в Ташкент 8 августа 1916 года и в скором времени разработал план противостояния мятежу. Основными пунктами этого плана были следующие: вооружить колонистов, раздав населению ружья (которые прежде были реквизированы); организовать военные подразделения из казаков, резервистов и новобранцев Семиречья; послать свежее военное подкрепление из Ташкента; организовать военные действия против киргизов, чтобы посеять среди них панику; реквизировать урожай у киргизов, участвовавших в беспорядках или бежавших; угнать весь скот, чтобы ослабить племена и снизить их способность к обороне; временно разрешить киргизам беженцам пересекать китайскую границу. В Семиречье генерал

мобилизовал солдат, укомплектовал отряды волонтерами, раздал им оружие с военных складов и охотничьи ружья, реквизированные у торговцев. В небольших городах все русское население, способное держать в руках оружие, было организовано в дружины, в сельской местности мужчины вооружались тем, что имелось, а также топорами и дубинами.

По сути, организовывались полномасштабная война всего русского населения против мусульманского и этническая очистка основного региона от кочевников. Наступательная акция, с одной стороны, была призвана отвечать решениям высшего русского командования, а с другой — оставляла колонистам возможность свободных маневров.

Вскоре в Семиречье прибыли военные отряды из Ташкента и Оренбурга. Они приближались к очагам восстания — от Ферганы к Нарыни, от Черняева по почтовой дороге на Пишпек и Токмак, с севера по Семипалатинской железнодорожной ветке до Верного. Все солдаты и казаки этого района были, естественно, уже задействованы, к ним примкнули дружины, состоящие из колонистов и других волонтеров. Проследим за динамикой жестоких действий солдат и гражданских, обращая особое внимание на те территории, о которых шла речь ранее.

Мы уже констатировали в случае с дунганами, что русское оружие по большей части направлялось против людей, не виновных в мятежных действиях. Репрессивные действия предпринимались без разбору в отношении и кочевников, и оседлых поселенцев, если они оказались в зоне мятежа. Даже китайских подданных, пастухов и торговцев, затронуло русское наступление.

Показателен случай, произошедший в середине августа с группой мусульманских купцов. Они возвращались с уездной ярмарки в Джаркенте, обеспокоенные происходящим разгулом насилия, и воспользовались возможностью присоединиться к русскому военному отряду, следующему по тому же маршруту. Когда караван добрался до окрестностей Пржевальска, в большом количестве появились колонисты из соседних сел, вооруженные кольями, копьями и ружьями. Они дали пройти русским и татарам и остановили сартов и купцов из Кашгара, из-за границы. Задержанные, числом около 500, были убиты; нескольким сохранили жизнь, заставив закапывать тела; многие были сброшены в реку. В эти же дни опять-таки в окрестностях Пржевальска толпа колонистов и казаков набросилась на группу купцов-мусульман, убив около сотни человек, в том числе женщин и детей.

Жертвы были близки к русским и потому более доступны для мести.

Военная операция носила случайный и беспощадный характер.

Доверившись докладам командира, проследим действия одного карательного отряда, который находился в зоне мятежа с середины августа до середины сентября. Покинув Пржевальск, отряд наткнулся в нескольких километрах от города на группу мятежников, около 300 киргизов, и убил 200 из них; солдаты потерь не понесли. Через несколько дней тот же отряд столкнулся с гораздо более многочисленной бандой киргизов: было убито 300 человек и сожжено 300 юрт.

На следующий день убито еще два десятка мятежников, сожжено 400 юрт, вновь без потерь. Наутро отряду случилось освободить несколько десятков русских пленников; казаки совершили правосудие в отношении киргизов, виновных в похищении русских: было расстреляно 400 человек В наказание забили и скот. Доклад продолжается в том же духе: сотни врагов убиты, тысячи голов скота забито.

Рапорт командира другого карательного отряда звучит триумфально при аналогичном содержании. События развивались так:

10 августа на заре отряд атаковал аул, убив 50 киргизов; затем, обнаружив группу кочевников, солдаты с криком «ура» пошли в атаку и убили еще 80 человек, сожгли все юрты; на следующий день отряд ограничился тем, что обстрелял группу кочевников, из которых было убито несколько; зато 12 августа встретили группу в 5000 кочевников, в которой были целые семьи, но резню учинить не смогли, так как офицер рангом выше запретил, убили нескольких, реквизировали 1000 голов скота; столкнулись с дунганами, те бежали, но были настигнуты и порублены шашками. В этом отчете день за днем перечисляются подобные акции: резня за резней, забой скота, юрты сожжены, животные уничтожены или угнаны.

Тогда же Куропаткин объявил населению, что все земли, на которых была пролита русская кровь, реквизируются. Но, чтобы успокоить людей, он сообщил мусульманам и хорошую новость: во исполнение новых указаний, поступивших из Петрограда, в Семиречье будет мобилизовано на тыловые работы 43 000 человек, меньше, чем предполагалось ранее. Возможно, администрация просто была не в состоянии точно указать, сколько людей подлежали мобилизации в каждом отдельном уезде и волости, кроме того, мятеж и последующие перемещения целыми аулами лишили списки всякого смысла.

Конвои с набранными рабочими начали отправляться из Туркестана в середине сентября и в первый же месяц составили тридцать эшелонов. Чуть позже, в середине октября, было объявлено, что готовы к отправке 26 000 человек из Семиречья. Первая группа должна была отправиться из Пишпека, но сам Куропаткин признал, что с отправкой возникли сложности: не было необходимого количества телег, чтобы доставить столько людей до железной дороги, а отправка пешком не представлялась возможной из-за расстояния и плохой погоды. Однако из некоторых пунктов мобилизованные киргизы вынуждены были идти пешком около месяца.

Впрочем, отправка рабочих из Семиречья более не составляла основную проблему, с которой сталкивалась колониальная администрация. Как и в других кочевых районах, здесь прежде всего надлежало заново установить контроль над населением. Репрессии, тем самым, должны были заложить основу нового и стабильного порядка.

Генерал Куропаткин разработал проект замирения, базировавшийся в основном на этнической чистке. В докладе царю он писал, что убежден: для прекращения насилия необходимо в основных зонах мятежа отделить русское население от мусульманского. Речь шла о Джизакском уезде Самаркандской области (мы упоминали ее уже несколько раз) и о Пржевальском, Пишпекском и Джаркентском уездах Семиреченской области. Генерал докладывал также, что приказал реквизировать много земель вокруг Джизака и это оказалоь действенной мерой для предотвращения волнений среди мусульман. Он забыл, однако, сообщить царю, что в Джизакском уезде русские полностью уничтожили 24 села, на три четверти или наполовину — 11 сел и частично еще несколько. Согласно официальным оценкам, убито было почти 1000 мусульман, но в действительности, похоже, их было намного больше, возможно, 5000. Секвестр земли не означал ничего другого, кроме утверждения фактической ситуации, то есть исчезновения мусульманской общины.

В Семиречье, объяснял генерал, целые аулы бежали в Нарынский уезд, где не было русских, многие бежали в Китай. Весь Пржевальский уезд был «очищен» от киргизского населения, от сотворенных ими жестокостей остались только следы: разрушенные или сожженные деревни, церкви, школы и мосты. Осталась также колоссальная ярость колонистов, потерявших близких и участвовавших в карательных операциях. Насилие со стороны русских, согласно Куропаткину, вспыхнуло позже и обратилось на киргизов, не участвовавших в восстании и оставшихся, соответственно, в области. Чтобы восстановить порядок, генерал запретил бежавшим киргизам возвращаться в оставленные ими аулы, особенно в Пржевальский уезд. Границы этого уезда предполагалось расширить, чтобы включить в него те части Джаркентского уезда, где восстание было особенно жестоким, и оставить в нем жить только русское население. Казаки и колонисты тем самым получили бы во владение около двух с половиной миллионов десятин земли.

В феврале 1917 года, когда Куропаткин писал свой доклад царю, в окрестностях Пржевальска уже началось строительство пяти казацких станиц на бывших киргизских землях, две другие еще планировались. Новые поселения возводились казаками, уже жившими ранее в области, но вскоре сюда стали прибывать новые поселенцы из Уральской области. В Пржевальском и Пишпекском уездах были поселены также те немногие колонисты, которые ранее жили в Нарынском уезде и бежали от мятежников. На юге Нарынского уезда предполагалось основать еще две станицы, чтобы гарантировать безопасность вдоль дороги из Семиречья до Ферганы. Сам Нарынский уезд по плану должен был принять киргизов, изгнанных из других уездов, включая возвращавшихся из Китая. Подсчеты, сделанные специалистами Министерства сельского хозяйства, сообщал генерал, указывают, что земли для их поселения хватает.

Депортация киргизов в Нарынский уезд была назначена на середину октября 1916 года. Решение касалось перемещения 37 000 семей: 22 000 из Пржевальского уезда, 10 000 — из Пишпекского, 5000 — из Джаркентского. Всего речь шла приблизительно о 190 000 человек. Вероятно, бoльшая часть этих киргизов уже оставила свои территории, многие давно находились в Китае.

Учитывая киргизское население, и так проживающее в Нарынском уезде, всего там должно было сосредоточиться более 250 000 киргизов. Было подсчитано, что перемещенное население получит в свое распоряжение меньше земли, чем имело на прежних территориях. Это ухудшение условий администрация не сочла критичным, более того, было постановлено построить в уезде несколько больших водных бассейнов для отправки воды по каналам в Голодную степь и Фергану; населению запрещалось селиться в районах проведения работ. Таким образом часть земли и воды дополнительно отторгалась у населения.

Генерал Куропаткин был убежден, что власть должна всегда сохранять за собой право использовать для своих нужд землю и воду, насколько сочтет необходимым. Поэтому предлагалось укреплять колониальный режим посредством этнической чистки и новой иммиграции из России. Чтобы оценить потенциальные масштабы новой колонизации, стоит отметить, что в период Столыпина, между 1906 и 1914 годами, когда колонисты прибывали в массовом порядке, площадь экспроприированных земель составила 2,7 миллиона десятин, то есть чуть больше, чем предусматривал теперь Куропаткин.

Соответственно, колонистское население выросло бы существенным образом.

Перемещение киргизов должно было быть закончено к марту 1917 года, но тут произошли падение царизма и перевод Куропаткина из Туркестана. Принимать решение о том, правильно ли выбран путь замирения региона, выпало членам Временного правительства.

Пока Куропаткин правил в Туркестане, Семиречье не знало мира.

Восстание было подавлено, кочевники удалены, но стычки с колонистами продолжались, киргизское общество находилось в глубоком кризисе, пребывали в неизвестности о своем будущем тысячи киргизов и дунган, оказавшихся в изгнании за границей.

Популярное: 
Да

Другие материалы по теме

Марко Буттино. Революция наоборот

Марко Буттино

Революция наоборот. Средняя Азия между падением царской империи и образованием СССР. Москва, "Звенья", 2007

Перевод с итальянского Николая Охотина

Война, мятежи, этническая чистка и голод. Выдержки из книги Марко Буттино "Революция наоборот"

Теперь, представляя себе местность и население, мы можем заняться изучением процесса, приведшего к падению всего колониального порядка. События, давшие толчок к нарушению...

Война, мятежи, этническая чистка и голод. Выдержки из книги Марко Буттино "Революция наоборот"

Беженцы в Китае

Поток беженцев стал массовым с середины сентября и продолжался до тех пор, пока выпавший снег не перекрыл дороги в Китай...

Невозможность замирения Семиречья. Выдержки из книги Марко Буттино. "Революция наоборот".

Среди первых начинаний Временного правительства, направленных на погашение тлеющих в Туркестане конфликтов, были отмена декрета о мобилизации мусульман и амнистия мусульманам...

Насилие и голод в кочевническом районе. Выдержки из книги Марко Буттино. "Революция наоборот".

Колонисты, готовясь к возвращению кочевников, стали организовываться и потребовали у Комитета Временного правительства дополнительно раздать оружие. В начале мая Комитет, при...

«Восстание 1916 года в Российской Центральной Азии» — книга Эдварда Сокола

Профессор Эдуард Деннис Сокол (1923–2014) малоизвестен широкой публике. Но его книга, впервые опубликованная в 1954 году под...

Покровский С.Н. Победа Советской власти в Семиречье

Покровский С.Н. Победа Советской власти в Семиречье. Алма...

Великая трагедия степи: голод 1918-1924 годов. Тлеу Кульбаев

«История – это жизнь народа, какой бы она ни была, ее уже не переписать заново. И хорошее, и недостатки должны получать правдивую оценку...

История киргизского мятежа 1916 года в описании семиреченского духовенства

Отчет преосвященного Иннокентия, епископа Ташкентского и Туркестанского (г. Верный, 1916)

...

Всеподданнейший рапорт и.д. военного губернатора Семиреченской области А.И.Алексеева Николаю II о восстании в области в 1916 году

Всеподданнейший рапорт и.д. военного губернатора Семиреченской области А.И.Алексеева Николаю II о восстании в области в 1916 году

4 марта 1917 г.

Вторая половина отчетного года...

Перепись населения 1897, Семиреченская область

Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года  / Изд. Центр. Стат. комитетом М-ва вн. дел ; Под ред. Н. А. Тройницкого. - [СПб...

Семиреченская область как колония и роль в ней Чуйской долины. В.А. Васильев.

Семиреченская область как колония и роль в ней Чуйской долины / В.А. Васильев. – Пг. : [б.и.], 1915. – 277 с.

В киргизских аулах: очерки из поездки по Семиречью. Гинс. Г. К.

Гинс, Г.К. В киргизских аулах : очерки из поездки по Семиречью / Г.К. Гинс. – [Б.м. : б.и.], [1913?]. – С. 285-332.