Колониальная система власти в Туркестане во второй половине ХIХ - начале ХХ вв. (историография проблемы)

Создание и развитие национальной государственности на совре­менном этапе ставит перед историками нашей республики целый ряд но­вых  и важных задач, одна из которых анализ и научная оценка исторического процесса формирования узбекской государ­ст­вен­­ности в ХХ столетий, ход которого, оказался чрезвычайно сложным и отягощенным множеством различных факторов, уходящих корнями в эпоху колониализма и тоталитаризма.

Необходимость уяснения всего спектра негативных последствий этих режимов неоднократно подчеркивал Президент Республики Узбе­кистан И.А. Каримов, который на встрече с представи­телями исторической науки изложил широкую программу действий по вос­с­та­нов­лению правдивой истории узбекского народа, его государ­ст­вен­ности, эпох подъема и сложных периодов в нацио­нальной истории, ос­мыс­ления с позиций идеологии независимости факторов дефор­ма­ци­он­ного воздействия прежних царского и советского колониальных режимов на развитие общества в ХХ в.

В данном историографическом обзоре предпринята попытка восстановления общей картины изучения колониальной системы власти на территории Туркестана в новое, новейшее время и в наши дни.

Начиная с 60-70-х годов ХIХ в. среднеазиатская политика царизма привлекала пристальное внимание российского общественного мнения. Многие ее аспекты и важнейшие правительственные акции в Туркестане весьма оживленно обсуждались на страницах газет и журналов... социально-экономических обзор... стат... и рецензи... Тематика публикации была довольно широкой: меры властей по завоеванию среднеазиатских ханств, их колонизации; военные методы разрешения тех или иных политических затруднений, склонность туркестанской администрации преимущественно насильственным путем подавлять проявления недовольства народных масс; оспаривались правомерность и целесообразность активного насаждения основ российской государст­вен­ности; выдвигались различные версии о деловых качествах администрации и высказывались серьезные сомнения относительно успешности "культуртрегерских" и просветительских "мероприятий, проводившихся чиновно-бюрократическим аппаратом; нередко приво­ди­лись конкретные факты его коррупции, произвола и неспособности "рационально" поставить эксплуатацию "новой колонии", царизм же прямо и недвусмысленно  обвинялся в нежелании способствовать освоению Туркестана "капиталистическими методами"[1].  Особый размах кампания критики туркестанских властей получила после представления на утверждение правительства проектов положения об управлении Туркестаном в 1871 и 1873 гг. и публикации отчета о поездке в Среднюю Азию американского дипломата Е. Скайлера (с марта по ноябрь 1873 г.)

В последнем, в частности, наряду с широким кругом вопросов о положении в Туркестане, взаимоотношениях русских властей со среднеазиатскими ханствами и сопредельными странами, содержался материал, характеризовавший "деловые" качества туркестанской администрации. Е. Скайлер вполне справедливо утверждал, что в ее рядах было много людей, искавших либо повышенного жалованья, либо скорой наживы; привел конкретные примеры взяточничества и казнокрадства в Перовском, Аулиеатинском и Кураминском уездах, а также административного произвола властей в Ходженте, Верном, Копале и Перовске. По мнению Е. Скайлера, незаконные поборы чиновников, произвол, неупорядоченность налогового дела могли вызвать широкое недовольство местного населения и, тем самым, поставить под угрозу само существование владычества царизма в регионе[2].

С возрастанием интереса к Туркестану и практическим задачам по его управлению появились работы официального направления[3]. Часть из них посвящена вопросам завоевания Средней Азии, другая вопросам административного устройства и колонизации, формам и путям расширения идеологических, экономических и торговых возможностей России в регионе, методам  обеспечения ее гегемонии в этих сферах, рекомендациям авторов работ по "усовершенствованию" российской модели колониализма. Однако все они не подвергают сомнению принципиальные основы захватнической поли­тики царизма в регионе и прославляют его внешнеполитические  успехи. Исторический материал, на котором они основаны, требует к себе критического подхода, так как исторический процесс этими авторами трактуется искаженно и однобоко.

Например, в них культивируется представление о том, что русская власть, проводя в Туркестане административные, финансовые, судебные и другие "преобразования", прежде всего преследовала благую цель: приобщить его народы "к европейской цивилизации", соз­дать "гражданское общество", в котором новые его подданные стали бы такими же "гражданами, как в самой империи"; что народы Туркестана якобы и сами стремились к российскому подданству, устав от междо­усобных войн, грабежей и насилия среднеазиатских правите­лей, что сопротивление царскому режиму оказывали лишь отдельные пред­ста­ви­тели местных ханов, беков и духовенства.

В работах Н.И. Крафта, В.Н. Каплуна, С.Н. Трегубова, Н. Фиолетова, Н. Вощинина, В. Гессена[4] и других наряду с конкретными данными о процессе разработки законодательных актов по управлению Туркестаном, введении основ судебной системы, новых госучреж­дений, финансовых структур авторы не пытались дать всесторонний анализ тех социально-правовых институтов, которые являлись традицион­ными в регионе и были сохранены царизмом. В основном они трак­туются как средневековые, отсталые и целесообразность их времен­ного сохранения в крае объясняется тем, что местное население еще не доросло до восприятия всех "благ самодержавия". Чрезмерная описа­те­льность вышеуказанных работ и отсутствие в них серьезного анализа представленных фактов приводят к делать выводу о том, что авторы оправдывали велико­дер­жав­ные и гегемонистские устремления царизма, для которого реформы того периода имели отнюдь не социальное, а сугубо административное значение.

В работе М.А. Терентьева "История завоевания Средней Азии"[5], относящейся к тому же официально-монархическому направлению в исторической литературе колониального периода, нашли отражение взгляды автора на туркестанское чиновничество и его действия по управлению краем на "мирном поприще". В главах "Русские приобретатели земель", "Меры против спекуляции землей", "Падение авторитета власти" и некоторых других[6] предпринята попытка анализа неправомерных действий российской бюрократии, начиная от генерал-губернатора Кауфмана до уездных начальников. Используя архивные данные судебных органов по должностным преступлениям местного чиновничества, автор приводит многочисленные факты про­извола и коррупции властей, насильственного захвата земель у корен­ного населения, спекуляции землей и недвижимостью, органи­зации разного рода фиктивных фирм и компаний на средства казны. Эти материалы обнажали истинное лицо колониальной администрации и разрушали миф о ее "непогрешимости", здес же впервые был введен критичес­кий материал о К.П. Кауфмане и его ближайшем окружении - военном губернаторе Сырдарьинской области Головачеве, начальнике г. Ташкен­та Медынском, правителе канцелярии Савенкове, уездных начальниках Гуюсе, Колзакове и др.

В историческом очерке А.И. Добросмыслова "Ташкент в прош­лом и настоящем"[7] рассматривается городская реформа 1877 г. и процесс ее проведения в жизнь. Уделяя много внимания организацион­ной стороне этого нововведения и преувеличивая его значение, автор между тем оставляет без серьезного анализа его истинную суть.

На деле эта реформа создавала в центре Туркестанского генерал-губернаторства дополнительный координирующий орган - Думу и Управу, большинство мест в которых отводилось не коренным ташкентцам, а все той же российской бюрократии и местному купе­честву, баям и предпринимателям. Цензовое ограничение изби­ратель­ных прав местного населения в органы городского управления завершилось выделением для него всего 1/3 мест из общего состава Думы и Управы, подтверждая, тем самым, дискримина­цио­нный характер политики властей по отношению к коренным жителям Ташкента.

Таким образом, официальная литература колониального периода была объединена общей целевой установкой: защиты интересов само­дер­жавия в среднеазиатском регионе, оправдания всех его мероприя­тий по завоеванию, колонизации и созданию системы управления краем. Лишь отдельные грани исследуемой нами темы получили в ней отра­жение. Тем не менее, с точки зрения фактической истории, эти работы заслуживают внимания, знакомя с рядом источников, введен­ных ими в научный оборот, и отношением вышеперечисленных авторов к неоднозначным событиям второй половины ХIХ - начала ХХ вв. в истории Туркестана.

В 20-х -начале 30-х годов ХХ столетия историки предприняли первые попытки научного осмысления реальных фактов и сложных событий истории Туркестана в условиях нового режима - советского. Работы данного периода, написанные в пору особой актуальности критики самодержавия и его политики в национальных регионах, отличаются полемичностью и большой эмоциональностью. Искренне надеясь на разрушение "тюрьмы народов" и построение "самого гуманного, самого справедливого общества", авторы описывают мрачные картины "дикой эксплуатации", "кровавых расправ", погромов и разбоев в эпоху самодержавия. В качестве примера можно сослаться на работы Г. Сафарова, Т. Рыскулова, А. Силонова, С. Муравейского, П.Г. Галузо, посвященные истории февраля и октября 1917 г., национально-осво­бо­ди­тельному движению после октябрьских событий и др[8]. Приме­ча­тельно, что идеологическое давление на позиции исследователей сводилось к минимуму.

В эту же пору по исследуемой проблеме была выдвинута и первая концепция, суть которой сводилась к следующей формуле: любое присоединение нерусских народов к царской России - есть "абсолютное зло". В достаточно строгих рамках этой концепции данная проблема освещалась вплоть до середины 30-х годов. Вопросы истории государственности, сущность и основы колониального режима, условия его смены тогдашним советским режимом, антисоветский характер "Автономного правительства" в Коканде, предпосылки  создания советской модели автономии в Туркестане, его ход и последствия рассматриваются в работах Г. Сафарова, П.Г. Галузо и П. Алексеенкова[9].

Так, Г. Сафаров одним из первых среди исследо­вателей того периода отмечал, что причины зарождения и развития автономистского движения в Туркестане есть результат традиционно дискриминацион­но­го отношения к коренному населению как царских властей, так и европейских рабочих, крестьян, казачества и солдат, зараженных теми же колонизаторскими настроениями; что партия большевиков в Туркестане - это "пристанище авантюристов, карьеристов и просто уго­ловных элементов", что идеология национального самоопределения в мусуль­манской  среде  зародилась  и   оформилась   благодаря прогрессивным национальным силам и, в первую очередь, из-за джадидс­кого движения.

Освещение основных направлений политики царизма в сфере управления и административной практики в Туркестане было пред­принято П.Г. Галузо. Опираясь на факты ревизионных отчетов Ф.К. Гирса и К.К. Палена, он дает характеристику военно-административной системы, методов ее деятельности и приходит к выводу о гармонизации отношений "русского военно-чиновничьего аппарата" вверху и аппарата "туземной власти" внизу[10], считая, что колониальный аппарат "по своей структуре, по своему духу и характеру" не развивался, оставался  неподвижным и потому "росла необходимость взорвать его силой революции"[11].­­

Мы ­­склонны считать, что структура, функции и основные нап­рав­ления деятельности военно-административного аппарата были обрече­ны на изменения в соответствии с усложнением задач царизма в ре­гио­не. Подрыв системы традиционных для данного региона управ­лен­чес­ких структур, возможностей их самостоятельной транс­формации на национальной основе заставили царизм постепенно и методично вне­д­рять российские институты и госучреждения. Это достигалось са­мыми различными формами, но преобладающими были насиль­ствен­ные и болезненные для местного общества. Привнесенные извне, они фор­­сированно приспосабливались к налаживанию эксплуа­тации края, борьбе с нарастающей социальной конфликтностью в обществе, пе­ре­­ме­нам во внутренней и внешней политике метрополии и т.д. Что касается фактора "неподвижности аппарата власти", то более все­го он проявлялся в отношении чиновничьей психологии управ­лен­чес­ко­го аппарата, усвоившего в качестве особых методов наси­лие, обман, запугивание, коррупцию и прочие постыдные атрибуты власти.

С середины 30-х годов ведущей тенденцией историографии по изу­чаемому периоду стали ее тотальная политизация, участие в прак­тике разоблачительства и навешивания ярлыков, в предъявлении обви­нений в принадлежности "к школе Покровского", в троцкизме, бур­жуазном национализме и пр. Синхронно с требованиями Центра партии Средазбюро постановлением от 23 мая 1934 г. реко­мен­довало "выкорчевать" из историографии Средней Азии "буржуазно-коло­низаторскую концепцию", что вызвало появление откро­венно тен­ден­циозных по содержанию и качеству трудов[12]. Анализируя сло­жив­шуюся тогда ситуацию, М. Чокаев в предисловии к своей книге "Туркестан под властью Советов. К характеристике диктатуры пролета­риата" писал: "За последние годы большевики усиленно взялись за пере­кра­ши­вание действительности и стали приписывать туркестанс­кому "Октябрю" черты, совершенно ему не свойственные. Без риска впасть в ошибку или преувеличение можно сказать, что вся посвя­щен­ная истории Октябрьской революции в Туркестане советская литера­тура вплоть до этого (1935) года и носящая следы некоторого правдо­подобия объявлена контрреволюционной контрабандой, "троц­кис­т­ским" или еще того хуже "националистическим извращением" физиономии тур­кестан­с­кого Октября ... Боязнь своего происхождения, борьба про­тив "непред­взятой схемы", стремление доказать во что бы то ни стало непорочное начало "туркестанского Октября" - вот характер­ные особен­ности боль­ше­вистской историографии"[13].

В связи с курсом на политизацию истории, усилением ее зависи­мос­ти от тоталитарной системы в изучение проблемы "присоединения нерусских народов к России" директивно был введен новый подход: понятиå "присоединение - абсолютное зло" заменено новым по­ня­­тие "присоединение - наименьшее зло", которое, в отличие от первого, не вызвало к жизни сколько-нибудь значительных исследований по проблеме в конце 30-40-х годов[14].

В начале 50-х годов конъюнктурный подход к исследованию проб­лем истории вызвал дальнейшую корректировку вышеупомянутых понятий в сторону их более расширенного толкования и к утвержде­нию очередного постулата, суть которого сводилась примерно к следую­щему: «Несмотря на колонизаторскую роль царизма, все же присое­ди­нение нерусских народов к России являлось прогрессивным фактом».

Историки, занимавшиеся проблемами колониализма, фактически отказались от термина "завоевание", редко стали употреблять слово "ко­ло­ни­зация", а вместо них распространились понятия "вхождение", "вкл­ючение", "присоединение", "добровольное присоединение", начали исследовать "прогрессивные последствия присоединения"[15]. Были предприняты попытки затушевать негативные последствия колониального режима, принизить значение выступлений коренного населения против режима за свою свободу, завуалировать их национально-освободительную нап­равленность и т.д. Например, созданное в Коканде "Автономное пра­ви­тельство" оценивалось как контрреволюционное, "буржуазно-нацио­на­листическое", "панисламист-ское", а национальные организации Тур­кес­та­на как антинародные и сугубо реакционные. Ученые были вынуждены в своих исследованиях исходить из одинаковых вульгарно-классовых позиций и парадно-лозунговой идеи "великой дружбы народов", насаждавшейся в исторической науке в тоталитарный период общественного развития.

Вместе с тем в последующие 60-80-е годы постепенно рас­ши­рялась проблематика исследований, накопленный опыт и конкретная действительность выдвигали на повестку дня многие вопросы социаль­но-экономической, политической и культурной жизни народов Тур­кестана, которые были решены в целом ряде работ[16].

Некоторые аспекты технологии управления народами Туркес­тана в колониальный период прослеживаются в трудах, посвященных движению в 1905-1907  и 1917 гг., национально-ос­во­бодительному движению во второй половине ХIХ - начале ХХ в., историографических и источниковедческих исследованиях отечествен­ных и зарубежных ученых[17].

В частности, среднеазиатский аспект политики царизма получил освещение в трудах Н.С. Киняпиной, М.М. Блиева и В.В. Дегоева[18], уделивших достаточно много внимания характеристике общего поли­тичес­кого курса самодержавия, настроений и планов, царивших в сфере господствовавших тогда слоев относительно принципов и методов административной политики в Средней Азии. Наряду с выяснением моти­вов продвижения России на Кавказ и Среднюю Азию они выд­ви­гали мысль о том, что начиная административные и полити­ческие реформы в этих регионах правившие тогда круги России были вынуждены учитывать международный аспект данной проблемы, в частности англо-русское соперничество в Средней Азии; считали, что административ­ная политика в регионе строилась таким образом, чтобы новая система управления повысила авторитет России не только в Средней Азии, но и в Европе".

В статье "Современная буржуазная историография политики России на Кавказе и в Средней Азии в ХIХ в." авторы показали общее состояние и тенденции западной историографии 50-80-х годов по проблемам политики царизма в национальных регионах. Одной из важнейших сюжетных линий, разработанных ею в те годы, является определение методов управления российскими окраинами выявление единых принципов и подходов, специфики управления в Средней Азии. Авторы дают анализ работ западных историков Пирса, Бекера, М.Рывкина, А. Бенингсена и других исследователей, показывают их взгляды на методы управления русской администрации в регионе. В целом ее под­хо­ды оцениваются как эффективные, обеспе­чившие "общий прогресс в изолированном и застойном реги­о­не"[19]. Особый взгляд на эти проблемы у известного исламоведа А.Бенингсе­на[20] считавшего, что российская администрация в Туркес­тане под­держивала состояние изоляции среднеазиатского региона от внешнего мира, экономического, социального и культурного застоя; рассматривая типологию взаимоотношений России с Кавказом и Средней Азией автор делает вывод о том, что в ней не было единых принципов и подходов, что эти взаимоотношения зависели от времен­но­го и географического факторов; политическое пробуждение Средней Азии А. Бенингсен связывает с Турцией, Ираном и Афганистаном.

Во второй половине 80-х годов с развалом "установочного" прин­ци­па и восстановлением принципа историзма в научных исследо­ва­ни­ях прошел ряд республиканских и международных конференций, сове­щаний и встреч[21] с обсуждением актуальных проб­лем исторической нау­ки. Итогом этой работы стали пере­осмыс­ление и дополнительный анализ многих вопросов истории узбекского народа в новое и новей­шее время, возросло внимание к  недостаточно прежде изучен­ным воп­ро­сам, в том числе к истории государственности Узбекистана, сути и особенностям тогдашних колониальной и советской систем влас­ти, выявлению их характерных черт и особеннос­тей.

Реальные предпосылки создания трудов в качественно новом кон­цептуальном ключе с установкой на общепринятые научные прин­ципы и идеологию национальной независимости появились в 90-е годы. Относительно интересующих нас проблем рельефно это проявилось в новом осмыслении истории колониальной политики царизма, джадидизма,   политических   организаций,   возникших после февраля 1917 г., истории  национально - освободительного движения и др[22].  Тема государственности получила отражение в ряде статей, кандидатских  и докторских диссертаций[23].

С позиций идеологии независимости изучен широкий пласт проб­­лем: структура, функции, характерные черты и специфика коло­ниа­льной системы власти, основные принципы военного управления Туркес­таном, всеобщая регламентация политической, эконо­мической и социальной жизни местного общества и рационализация форм борьбы против колониального режима; история возникновения, деятельность, цели и задачи национальных политических организаций; основные аспек­ты и особенности национального вопроса в политической истории Тур­кестана; ведущие тенденции в социально-экономической и обще­ст­вен­но-политической жизни Туркестана после свержения царизма; эво­лю­ция реформистского движения в крае, его зарождение, этапы, стра­те­гия и тактика; опыт образования первой национально-демок­ра­тичес­кой государственности - Туркистон Мухторияти; причины поражения ав­то­номистского движения и установление прежней советской модели автоно­мии; процесс наступления тогдашней советской системы власти на цивилизацион­ные начала местного общества, традиции национальной государствен­нос­ти и т.д.

В целом, подводя итоги историографического анализа, мы убеж­дены в том, что при всей солидности накопленных знаний и достигнутых ре­зу­льтатов в исследовании отдельных аспектов проблемы государ­с­т­вен­­нос­ти Туркестана и тенденций её развития в серьезном переосмыс­ле­нии и комплексном ретроспективном анализе нуждаются весь много­ве­ко­вой исторический опыт среднеазиатской государст­венности, дина­мика ее основных закономерностей на различных исторических этапах, ведущие  тенденции и традиционные ценности, ставшие основой формирования демократического общества в современном Узбекистане.

 

 


[1] "Петербургские ведомости", "Дело", "Русский мир", "Биржевые ведомости", "Новое время", "Голос", "Отечественные записки", "Московские ведомости" и мн. др.

 

[2] См. об этом подробнее: Дмитриев Г.Л., Депеша Е. Скайлера и проблемы средне­ази­ат­с­кой политики царизма 70-х гг. ХIХ в. Материалы по истории, историографии и археологии. Сб . науч. тр.ТашГУ № 517. Тошкент. 1976.

[3] Романовский Д.И. Заметки по среднеазиатскому вопросу. Спб., 1868; Костенко А.Ф. Средняя Азия и водворение в ней русской гражданственности. Спб., 1871; Григорьев В.В. Русская политика в отношении Средней Азии. Спб 1874; Иванов А. Русская колонизация в Туркестанском крае. Спб., 1890; Абаза К.К. Завоевание Туркестана. Спб., 1902; Кологривов Ю.В. Русские владения в Средней Азии. Спб., 1898; и др.

 

[4] Крафт Н.И. Судебная система в Туркестанском крае и степных областях. Оренбург, 1896; Каплун В.Н. Положение об управлении Туркестанского края. Ташкент, 1903; Тре­губов С.Н. Прокурорский надзор в народном суде Туркестанского края. Журнал Ми­нистерства юстиции. Спб., 1903. №11-12.; Фиолетов Н. Судопроизводство в мусуль­­­манских судах Средней Азии. Суды казиев. Ташкент, 1910; Вощинин Н. Оче­р­ки ново­го Туркестана. Свет и тени колонизации. Спб., 1914; Гессен В. О судебной влас­ти. Сб. Судебная реформа. Т.I. Москва, 1915; и др.

[5] Тереньтев М.А. История завоевания Средней Азии. Т.I-III.  Спб., 1906.

[6] Там же. Т. III, С. 277-287, 375-379.

 

[7] Добросмыслов А.И. Ташкент в прошлом и настоящем. Ташкент, 1912.

 

[8] Сафаров Г. Колониальная революция. Опыт Туркестана. М., 1921; Силонов А. Февральская революция в Средней Азии. Ташкент, 1926; Муравейский О. Очерки по истории революционного движения в Средней Азии. Ташкент. 1926; Галузо П.Г. Туркестан-колония. М., 1929; Рыскулов Т. Об историках туркестанской революции по поводу одной статьи, появившейся в печати // Туркестан. 1922, 22 ноябрь.

 

[9] Алексеенков П. Кокандская автономия. //Революция в Средней Азии. Ташкент, 1928.

[10] Галузо П.Г. Туркестан - колония. С. 57.

 

[11] Там же. С. 98.

 

[12] Галузо П.Г. Троцкистско-колонизаторская концепция истории российского господ­ства в Средней Азии//Революция в Средней Азии. Сб. 3. Ташкент, 1932; Гуревич А. О положении на историческом фронте Средней Азии// Революция и культура в Средней Азии. Сб. 1  Ташкент, 1934; и др.

[13] Чокаев. Турестан под властью Советов. Оксфорд, 1986. С. 11-16.

[14] К изучению истории. Сб. статей. М. 1937; Якунин А.В. О применении понятия "наименьшее зло" в оценке присоединения к России нерусских народностей// Вопросы истории. 1951, № 11; Нечкина М.В. К вопросу о формуле "наименьшее зло" //Вопросы истории. 1951. № 4; Материалы объединенной научной сессии, посвященной истории Средней Азии и Казахстана в дооктябрьский период. Ташкент, 1955.

 [15] Материалы объединенной научной сессии, посвященной прогрессивному значе­нию присоединения Средней Азии к России. Ташкент, 1959; Раджабов С.Р. Роль великого рус­с­кого народа в исторических судьбах народов Средней Азии. Ташкент, 1955; Гапуров М.Г., Росляков А.А., Аннанепесов М. Братство навеки. К 100 летию добровольного вхож­де­ния Туркестана в Россиию. Ашхабад, 1983; Косбергенов Р. Прогрессивное зна­чение Каракалпакии к России. Нукус, 1973; Навеки вместе. К 250-летию  добро­воль­ного присоединения Казахстана к России. М., 1982; и др.

[16] Аминова А. Экономическое развитие Средней Азии / со второй половины ХIХ столетия до первой мировой войны. Ташкент, 1959; Азадаев Ф.А. Ташкент во второй половине ХIХ в. Очерки социально-экономической и политической истории. Ташкент, 1959; Зияев Х.З. Средняя Азия и Поволжье /вторая половина ХVI-XIX вв. / Ташкент, 1965; Тухтаметов Т. Русско-бухарские отношения в конце ХIХ-нач. ХХ вв. Ташкент, 1966; Садыков А.С. Экономические связи Хивы с Россией во второй половине ХIХ-нач. ХХ вв. Ташкент, 1965; Юлдашев А.М. Аграрные отношения в Туркестане /конец ХIХ-нач. ХХ вв. /Ташкент, 1969; Хидоятов Р.А. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце ХIХ в. Ташкент, 1969; Халфин Н.А. Россия и ханства Средней Азии М. 1974 и мн др.

[17] Турсунов Х.Т. Восстание 1916 г. в Средней Азии и Казахстане Ташкент, 1962; Ковалев П.А. Революционная ситуация 1915-1917 гг. и ее проявления в Туркестане. Ташкент, 1971; Социально-экономическое и политическое положение Узбекистана накануне Октяб­ря. Ташкент, 1973; Кастельская З.Д. Из истории Туркестанского края. М. 1980; Бабабеков Х. Народные движения в Кокандском ханстве и их социально-эконо­ми­чес­кие и поли­ти­ческие предпосылки / XVIII-XIX вв. /Ташкент, 1980; Левтеева Л.Г. Присоеди­не­ние Средней Азии к России в мемуарных источниках. Ташкент, 1986; Ахмеджанов Г.А. Совет­ская исто­ри­ография присоединения Средней Азии к России. Ташкент, 1986; Н.А. Абдурахимова, А.С. Садыков, Б.Ш. Шамамбетов. Политические процессы в Туркеста­не. Нукус, 1988.

[18] Киняпина Н.С. , Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказ и Средняя Азия во внешней поли­ти­ке России /вторая пол. ХVIII-80-е годы XIX вв. М. 1984; Они же. Современная буржуазная историография политики России на Кавказе и в Средней Азии в ХIХ веке//Вопросы истории. 1988. № 4.

[19] Вопросы истории. 1988. № 4. С.44.

[20] Там же. С. 48-52.

[21] Межрегиональное совещание по проблемам национально-освободительных движе­ний в Средней Азии и Казахстане. Ташкент, 23 дек. 1987 г.; Военная экспансия и колониальная политика царизма в Средней Азии. Ташкент, май 1990 г.; и мн. др.

[22] История и историография национально-освободительных движений второй поло­вины ХIХ-нач. ХХ вв. в Средней Азии и Казахстане. Ташкент, Фан, 1989; Октя­бр­с­кая революция в Средней Азии и Казахстане: теория, проблемы, перспективы изучения. Ташкент, Фан, 1991; Зияев Х.З. Национально-освободительное движение 1916г.//ОНУ. 1991. № 7; Абдуллаев Р.М. Из истории национального движения в Туркестане после февраля 1917г. //ОНУ. 1993. №4; Садыков Х.Д. Колониальная политика царизма в Туркестане и борьба за независимость в начале ХХ века. Автореф. дис... докт. ист. наук. Ташкент, 1994; Ахмеджанов Г.А. Российская империя в Центральной Азии/История и историография колониа­ль­ной политики царизма в Туркестане. Ташкент, 1995; Исхаков Ф. Национальная политика царизма в Туркестане. (1967-1917 гг). Ташкент, 1997; Абдуллаев Р.М. Национальные политические организации Туркестана в 1917-1918 гг. Автореф...дис докт.ист.наук. Ташкент, 1998; .

[23] Абдурахимова Н.А. Колониальная система власти в Туркестане (вторая половина ХIХ-нач. ХХ вв.), Автореф.дис. доктист.наук. Ташкент, 1994; Тилавов А.Т. Становление и раз­витие советской политической системы (1917-1924 гг.) Автореф. дис.. докт.ист.наук. Ташкент, 1992; Его же. Становление и развитие политической системы в советском Туркестане: опыт и уроки. Ташкент, 1992; Ташкулов Д. Основные направления политикопра­во­вой мысли народов Узбекистана во второй половине ХIХ-нач. ХХ вв. Автореф. дис... докт.юрид.наук. Ташкент, 1995; Агзамходжаева С.С. Туркистон Мухторияти. Тошкент, 1996: Он же. Туркистон Мухторияти: борьба за свободу и независимость (1917-1918 г.), Автореф. дис... докт.ист.наук. Ташкент, 1996; Хайдаров М.М. Централизаторская поли­ти­ка советской власти в Туркестане и ее последствия. (1917-1924 гг.) Автореф. дис... канд.ист.наук. Ташкент, 1998.

Н. Абдурахимова. Колониальная система власти в Туркестане во второй половине ХIХ - начале ХХ вв. (историография проблемы)