Восстание туземцев в Туркестане в 1916 году. Турар Рыскулов

История революционного движения в Туркестане, в особенности в его дооктябрьском периоде, еще мало изучена. То же самое можно сказать и о революционных событиях 1916 года в Туркестане. За исключением упоминаний в двух-трех словах о восстании туземцев Туркестана против царизма в 1916 г, в посвященных теперешнему Туркестану книгах и ряде коротеньких статей, напечатанных в связи, с годовщиной десятилетия мировой войны, на страницах туркестанских газет, никаких иных трудов ни на туземных, ни на русском языках не существует. Одни из интересующихся Туркестаном до сих пор склонны предполагать, что восстали в 1916 г. только киргизы в Джетысуйской (Семиреченской) области, а другие, имея вообще смутное представление об этих событиях, предполагают, что они почти ничем не отличаются от обыкновенных эксцессов, наблюдавшихся и прежде при царизме.

А между тем, в этих событиях предреволюционной эпохи, как в фокусе, отразилась вся сущность политического, социального и экономического состояния тогдашнего Туркестана, Изучая историю восстания 1916 году и его основные причины, можно, таким образом, получить полную характеристику состояния Туркестана и найти ключ к уяснению многих моментов начального периода самой Октябрьской революции в Туркестане. Этой цели ознакомления с историей революционного движения в Туркестане и с историей царской колониальной политики в Средней Азии и посвящена настоящая работа.

Первая часть, в которой излагается история восстания туземцев в 1916 г. составлена, главным образом, на основании архивных материалов Цуардела (Турк. архивное управление), заключающихся в переписках Турк. ген.-губ., охранного отделения и местной администрации о событиях 1916 г, и согласно воспоминаний пишущего эти строки и других данных.

Во второй части излагаются основные экономические и политические причины восстания. Для составления этой части использованы были, главным образом, труды быв. Переселен. Управления и другие печатные материалы, названия которых приводятся в самом тексте изложения.

В отношении хода событий 1916 г. и его причин в Джетысуйской области, в особенности в некоторых ее уездах, интересны "Показания прокурору судебной палаты по делу о киргизском восстании 1916 года". Тов. Г. И.Бройдо (см. "Нов. Восток", N5) отмечает, что инициатива в столкновении с туземным населением принадлежала царской администрации, искусственно, путем разных провокаций, вызвавшей выступления туземцев.

Вполне соглашаясь с этим мнением тов.Бройдо, следует в то же время указать, что в освещении хода событий в остальных областях, составленном в большинстве согласно официальных документов администрации, могли быть неточности, которые, однако, не изменяют общей картины событий.

В заключение выражаем благодарность тов.Нечкину, заведовавшему Цуарделом, охотно подобравшему и представившему архивные материалы, касающиеся восстания 1916 г. и М.Тынышпаеву, представившему единственно сохранившуюся у него докладную записку о том же на имя царя Туркестанского ген.губ. Куропаткина.

Автор

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

ГЛАВА  I

 

Повод к восстанию. - Набор на тыловые работы фронта туземных рабочих. - Мероприятия правительства и порядок проведения набора рабочих на местах. - Как поняло и восприняло эти мероприятия туземное население.

 

Восстание туземного населения Туркестана в 1916 году представляет собой, несомненно, одно из интереснейших событий в истории революционного движения в Туркестане: здесь впервые туземные народные массы осмелились, после почти полустолетнего владычества самодержавной России, выступить против приказов "белого царя". Восстание направлено было прежде всего против царской администрации, но пострадала и туземная администрация в тех случаях, когда она шла против восставших и препятствовала их стремлениям. Восстание произошло неожиданно, без всякой предварительной подготовки, в самых разных уголках Туркестана, в революционном порыве оказались объединенными народы, до того в известные исторические периоды даже враждовавшие между собой.

Какие основные причины заставили тогда туземное население Туркестана смело поднять знамя восстания против неприступной царской власти. Об этом мы поговорим после, а теперь необходимо перейти к краткому изложению возникновения и развития событий.

Поводом к восстанию туземцев в 1916 году послужил набор туземных рабочих на тыловые работы фронта.

Согласно приказа царского правительства, переданного телеграфно военным министерством Туркестанскомутен. губернатору, был издан по краю приказ от 8 июля 1916 года, в котором объявлялось о высочайшем повелении о привлечении на время войны "к работам по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии инородцев Российской Империи, освобожденных от воинской повинности, и, в частности туземного населения Туркестанского края".

Царское правительство усматривало в туземных рабочих материал более покорный, чем русские рабочие и крестьяне, так сказать, "даровой", которым можно было распоряжаться как угодно, не боясь их ропота и недовольства: с другой стороны, этой мерой освобождались массы русских нижних чинов и рабочих, которых можно было использовать уже непосредственно на военные действия, не отвлекаясь длительной работой мобилизации остальных призывных возрастов.

Поспешно разработанная, эта мера стала сейчас же проводиться на окраинах России. Царская администрация в Туркестане, уверенная в покорности туземцев "русскому оружию", также не стала обдумывать безболезненный способ проведения этой мобилизации по Туркестану и через свои областные и уездные органы приступила сразу к фактической разверстке и набору рабочих. Эта беспечность и уверенность в покорности туземного населения Туркестана видны из самого размера коротенького приказа по краю и. д. генерал-губернатора Ерофеева, где даже не удосужились объяснить сущность предлагаемых мероприятий. Однако, скоро стали получать сведению о недоброжелательной встрече туземцами этих приказов о наборе рабочих.

Вслед за первыми приказами последовал дополнительный приказ ("Турк. Ведомости", N157) об объявлении Туркестанского края на военном положении. Тогда же появляются такие приказы, как воспрещение продавать туземцам на железных дорогах билеты (в связи с первыми признаками недовольства туземцев) и об обязательном отдавании туземцами поклонов русским офицерам и чиновникам всех ведомств.

В ответ на начавшиеся в некоторых местах отдельные беспорядки, администрация, вместо разъяснения, начинает выпускать угрожающие приказы туземному населению, ссылаясь на "высочайшее повеление" и "мощь русской царской армии". Так, например, назначенный незадолго до того времени Ферганским областным губернатором ген.лейтенант Гиппиус выпустил следующий приказ: "Объявляю туземному населению, что в Ферганскую область уже прибыли войска с артиллерией. Распоряжение этими войсками поручено единолично и самостоятельно мне, военному губернатору. Присланных войск с избытком достаточно не только для того, чтобы усмирить всякую бесчинствующую толпу, но и для того, чтобы разрушить и сравнять с землей всякие поселения, а в городе - всякий квартал и даже целый туземный город, где впредь, начиная с сегодняшнего дня, возникнут такие же беспорядки, какие до сего времени происходили почти во всех городах и во многих местах Ферганской области".

Гиппиус в конце говорит, что будут строго наказываться военно-полевым судом не только лица, учиняющие беспорядки, но и весь кишлак (селение) или общество, к которому относятся эти лица; что в случае неоказания содействия со стороны населения в изловлении зачинщиков, будут даже «медресе и мечети сравнены с землей».

Но этот угрожающий приказ не помог. События стали развиваться дальше еще быстрее. К тому времени, согласно приказа царя от 22 июля того же года в целях безболезненного проведения мобилизации рабочих в Туркестане и подавления восстаний, назначается генерал-губернатором известный «знаток» Туркестана Куропаткин (бывший областной военный губернатор Закаспийской области, участвовавший когда-то при столкновении России с Западным Китаем в военных дей­ствиях), Куропаткин, при прибытии в Ташкент, выпускает известное обращение к населению Туркестанского края, подписанное 23 августа.

Объявляя о предоставлении высочайшим приказом ему прав определить сроки, порядки набора, и освобождении кого нужно по набору рабочих, а также предоставления ему права главнокомандующего армиями в Туркестане, Куропаткин ниже перечисляет самые правила проведения набора рабочих на местах. Согласно этого приказа Куропаткина 220.000 человек по областям были распределены следующим образом: на Сыр-Дарьинскую область - 60.000, Самаркандскую - 32.407, на Ферганскую - 51.233, Семиреченскую - 43.000 и Закаспийскую - 13.830. При разверстке в приказе Куропаткина, в целях «охраны интересов местностей, производящих хлопок», значительно уменьшено следуемое количество по разверстке рабочих с Ферганской области и некоторых уездов Самаркандской и Сырь-Дарьинской областей, общей численностью на 40.000 человек. Вместе с тем эти 40.000 были переложены на местности преимущественно с кочевым населением, в которых "хлопок не производится". Поэтому-то, конечно, больше всего восстания наблюдались в кочевых районах и последние носили ожесточенный характер.

В конце этого приказа Куропаткин в специальной инструкции перечисляет самый характер работ в тылу и условия оплаты труда, отметив особо, что туркмены Закаспийской области, ввиду того, что "Текинский доблестный" полк уже принимает участие в рядах воюющей армии, будут с оружием нести охранную службу в тылу, и, что освобождаются от наряда население Памирского района и Матчинской волости, Ходжентского уезда, Фальгарской и Искандеровской волостей, Самаркандского уезда, а также не русские подданные. Далее, Куропаткин высказывает уверенность, что этот приказ и разъяснение внесут успокоение и что туземцы исполнят «высочайший указ» без заминки.

В инструкции о наборе рабочих указывается, что каждый рабочий должен иметь полный комплект зимней и летней одежды, а также необходимую посуду и инструменты. В отношении медицинского осмотра говорится: "в ограждении чувства стыда мусульманам медицинский осмотр производить непублично, а осматривая каждого отдельно в закрытом помещении".

Рабочие партии должны были составляться из десятков, сотен и тысяч, с поименованием каждой из них по названию своих волостей, соответственно с каковым делением назначались "онбаши" (десятские), "жюзбаши" (сотские), "мын-баши" (тысяцкие). При рабочих должны были иметьсяимамы, мирзы, переводчики, а также хлебопеки, мясники и цырюльники Затем намечается порядок отправления и снабжения продовольствием по пути и отличительные знаки разных чинов в самой администрации над рабочими. Жалованье рабочим полагалось один рубль с увеличением или уменьшением в зависимости от работ, сотским - 2 рубля, десятским и письменным переводчикам по 3 рубля, а муллам - 2 рубля - все с казенным довольствием.

В инструкции об условии освобождения от наряда указывается, что должны быть освобождены: 1) должностные лица общественных (волостных, сельских и аульных) управлений, 2) нижние полицейские чины из туземцев, 3) имамы, муллы и мударисы, 4) туземцы, занимающие классные должности, 5) туземцы, пользующиеся правом дворян и потомственных почетных граждан, а также лично пользующиеся правами почетных граждан, 6) за каждого одного из находящихся на службе в Текинском полку или других воинских частях туземцев, освобождается от наряда на тыловые работы по 3 ближайших его родственника из числа братьев, сыновей и племянников по мужской линии, 7) при практикующемся среди туземцев найме за себя рабочих установлено было, как общее правило, что туземец может нанять за себя исключительно только туземца, при этом обязательно русского подданного, а отнюдь не иностранца, как-то: бухарца, перса и афганца; русские же, если б даже таковые нашлись, не могут быть назначаемы в наряд на тыловые работы вместо того или другого откупившегося туземца". Туземный еврей не может нанять за себя не еврея. Вот те более важные моменты в инструкциях, преподанных местам для соблюдения при наборе туземных рабочих. Куропаткин был, несомненно, умный "империалист", разбирался в психологии туземцев, но зато такая категория царских представителей была еще опаснее, ибо она умела хорошо "околпачивать" население.

Начались "реквизиции" рабочих на тыловые работы, но, разумеется, в разных местах разно толковали эти приказы и инструкции. Возможность найма за себя другого туземца фактически привела к тому, что все имущие элементы не без участия местной администрации (за взятку) нанимали разных неимущих.

Для туземного населения Туркестана набор на тыловые работы явился совершенной неожиданностью. Туземцы сразу насторожились и начали готовиться, тем или иным путем, к неподчинению этим приказам.

И это вполне было естественно, ибо 200 с лишним тысяч туземной массы (количество солидное) перебрасывалось на далекое расстояние, в чужой климат, где шла небывалая бойня, устроенная всемирной буржуазией в своих интересах. Не было также уверенности у туземного населения, что его сыновья возвратятся живыми - и это было вполне правильное опасение, ибо мы знаем, сколько потом людей погибло от холода и болезней, сколько было брошено непосредственно в районы военных действий для рытья окопов и т.д. Набор на тыловые работы был поводом к всеобщему восстанию туземного населения против царизма, здесь сказались результаты полувекового культурного и экономического угнетения этого края, находившегося все время на положении колонии, причем чувствовалось не столько политически-культурное угнетение, сколько угнетение экономическое, когда становилось трудно само существование. Если прибавить к этому бесконечное издевательство царской и туземной администрации, переполнившее чашу терпения туземного населения, то будет понятно, почему разыгрались события 1916 года.

 

ГЛАВА II

 

НАЧАЛО И РАЗВИТИЕ СОБЫТИЙ ПО ОБЛАСТЯМ

 

А. СЫР-ДАРЬИНСКАЯ ОБЛАСТЬ

 

Восстание туземного населения в Сыр-Дарьинской области не имело широкого и повсеместного характера, тем не менее отличалось довольно большой резкостью в некоторых районах.

Началось восстание в этой области с беспорядка в старом городе Ташкенте 11 июля 1916 г., когда тысячная толпа туземцев, собравшись около полицейского управления туземной части гор Ташкента, пыталась силой воспрепятствовать проведению в исполнение распоряжений правительство о наборе туземных рабочих.

Когда порядок был восстановлен прибывшей ротой Ташкентской школы прапорщиков, перед зданием полицейского управления оказалось шесть трупов туземцев, из них один убитый полицейский караульщик, один туземец, застреленный полицмейстером, и 4 убитых выстрелами чинов полиции. Количество убитых и раненых, забранных толпой, не установлено.

Из старого города Ташкента по разверстке требовалось 8.000 человек. Выступившими против администрации тогда, главным образом, оказались рабочие районы Ст. гор. Ташкента: Кукчинская и Сибзарская части. Но не все районы Ст. гор. Ташкента высказывали недовольство. Были районы и слои населения, отнесшиеся более покорно и даже сочувствовавшие царской администрации в подавлении недовольства. Так, например, Шайхантаурская часть, из которой больше вербовались администрацией чиновники-узбеки, пришла даже в столкновение с повстанцами. Агентурные донесения охранного отделения по этому поводу сообщают следующее: "за последние дни замечается разлад, образовавшийся среди туземного населения Ст. гор.Ташкента. Жители Кукчинской и Сибзарской частей враждебно настроены и угрожают расправиться с населением Шайхантаурской части за то, что последние соглашаются выставить требуемое от них число рабочих, но только хотят просить власти оказать им защиту от возможного нападения со стороны кукчинцев и сибзарцев. Некоторые семьи сартов Шайхантаурской части из опасения нападения выселяются в русскую часть города и на дачи".

Охранное отделение имело своих агентов из туземцев и в Ст. гор.Ташкенте. Так, в материалах охранки часто встречается фамилия некоего г.Ходжиева, писавшего плохо по-русски, но доносившего всякие сведения в охранное отделение.

Кроме этого, упоминается фамилия Худоярхановых, потомков известных Кокандских ханов,

Возвращаясь к делу о беспорядке в Ст. гор. Ташкенте, нужно сказать, что представители власти понесли гораздо больше потерь, чем указывалось в приказе; много было убитых и из толпы администрацией. Но зато события в Ст. городе послужили предупреждением для власти могущих возникнуть таких жее беспорядков и в других местах края.

Дело старогородских зачинщиков разбиралось потом в военно-окружном суде, по приговору которого из 35 обвинявшихся лиц 5 человек были приговорены к лишению всех прав состояния и к смертной казни через повешение.

Небольшие беспорядки происходили в целом ряде мест и сопровождались большими жертвами со стороны туземцев-участников беспорядков, у которых потом конфисковывали имущество.

От 16 октября того же года казалинский уездный начальник сообщает, что, согласно сведения кармакчинского участкового пристава, некоторые киргизские волости этого участка откочевали в Иргизский и Тургайский уезды, где происходят также недовольства и движения.

Из переписки по этому поводу видно, что тогда в Иргизском и Тургайском уездах происходили большие беспорядки киргиз.

Для препятстования откочевывания киргиз Казалинского уезда были посланы специальные военные силы. Также послана была, по личному распоряжению Куропаткина, военная охрана в Казалинский уезд, для рыбопромышленности Аральского моря.

Более широкий и жестокий характер имело по своим последствиям восстание киргиз в Аулие-Атинском уезде, главным образом в Меркенском районе. На Аулие-Атинский уезд по наряду падало 22.675 рабочих, но до конца августа всего набранных рабочих оказалось около 3.000 человек, а остальных рабочих киргизское население не согласилось давать. Начались беспорядки с Кученевской волости, где киргизы убили лесообъездчика Карача и оказали сопротивление администрации. В это время начинается волнение киргиз на Сусамуре - месте летовок, главным образом, киргиз Пишпекского и Аулие-Атинского уездов. Появляются скопища киргиз у сел. Беловодского, производится нападение на сел. Сосновку, Ново-Николаевку и Перовку, Пишпекского уезда, крестьяне из которых переезжают в город. Рабочие строющейся Семиреченской жел. дороги тоже уходят в город. Из Ташкента отправляются тем временем усиленные подкрепления по линии Аулие-Ата-Пишпек, но события разыгрываются до прибытия этих отрядов. По распоряжению уездного начальника идет вооружение крестьянских поселков. Киргизами была перервана телеграфная линия от Челдовара до Мунке и была масса столкновений, 25 августа в Меркенском участке началось настоящее восстание. Телеграфная линия Мерке-Пишпек совершенно была прервана, Ряд поселков подвергся нападению. Киргизы в несколько тысяч человек делали наступление на Мерке.

Меркенские киргизы устроили ряд съездов и говорили, что «задавят» нападающих русских своими табунами тысячных лошадей, и действительно был такой случай, когда киргизы пускали вперед вскачь многотысячные конные табуны, чтобы вызвать расстройство в рядах своих врагов. 29-30 августа киргизы, вооруженные пиками и оружием в полторы-две тысячи человек, совершили новое нападение на Мерке, но были встречены ротой солдат, давшей несколько залпов по киргизам. Последние, потеряв много убитыми, отступили. Особенно ожесточенный характер имели беспорядки в Ново-Троицком районе. В этот район послан был отряд во главе с прапорщиком Бондыревым (как раз тем, который, как член партии левых эсэров, участвовал во фракции левых эсэров 6-го Съезда Советов Туркреспублики в 1918 году).

В этом отряде участвовали и десяток меркенских торговцев-узбек. При столкновении с киргизскими скопищами отрядом Бондырева взято было в плен 150 киргиз, которые были по дороге поголовно расстреляны. Помимо этого у киргиз отобрано этим отрядом 4, 340 баранов, 23 верблюда, 225 голов рогатого скота. Со стороны отряда был ранен один солдат, и убита одна лошадь. К бунтовщикам Ново-Троицкого района потом присоединились Чуйские киргизы.

В Меркенском районе было арестовано в результате человек 30, которые преданы были потом военному суду.

Вооруженные крестьяне поселков Аулие-Атинского уезда, в особенности Меркенского района, выезжая отдельными отрядами по киргизским степям с разрешения властей, истребляли потом киргизские аулы, массами пригоняя скот в поселки, В это время в союзе с грабившими крестьянами, особенно в Меркенском районе, действовали узбеки-торговцы и целый ряд киргизских интеллигентов (состоявших на службе в администрации).

 

Б. САМАРКАНДСКАЯ ОБЛАСТЬ

 

На Самаркандскую область разверстано было 38.000 рабочих, которые с надбавкой еще 10% на случай непригодного процента, с учетом интересов хлопковых районов, были распределены таким образом: от гор.Самарканда пологалось - 6.700, от Самаркандского уезда - 8.700, Катта-Курганского уезда - 9. 000, а всего 42, 000 человек. От волостей Матчинской и Искандерской призывалась половина причитающихся рабочих, отФальгарской - 3/4, ввиду бедственного положения этих районов.

По Самаркандской области беспорядки охватили, главным образом, Джизакский уезд, где движение приняло форму "открытого восстания" (по словам Куропаткина). Джизакское событие является одним из характерных эпизодов в восстании

1916 года,  где особенно проявилась жестокость карательных действий царской власти.

Население Джизакского уезда сразу же встретило враждебно приказ о наборе рабочих. Стали устраиваться в разных местах сходки и собрания, где масса выносила одно и то же решение о том, что давать рабочих невозможно, что нужно препятствовать набору рабочих. Население пробовало даже по этому поводу обращаться к администрациии с просьбой об отмене набора рабочих, но администрация была непреклонна и предложила без всяких разговоров выполнять разверстку. Первые выступления начались с туземного города Джизака. В приказе Куропаткина о предании Военно-Окружному суду виновников беспорядков в городе Джизаке, последние обвиняются в том, что "в период времени от 13-го по 17-е июля 1916 года в гор.Джизаке и его окрестностях, будучи вооружены револьверами, ружьями, пиками, топорами, ножами и палками, с целью воспрепятствования проведению в исполнение указа о наборе туземцев на работы в тылу действующей армии, произвели многочисленные нападения на войсковые команды и отдельных воинских чинов, на должностных лиц уездной администрации и полиции, на железнодорожных служащих и на частных лиц русского происхождения и умышленно во многих местах по линии железной дороги вывернули рельсы, сожгли мосты и жилые дома, порвали телеграфные провода, разбили изоляторы, уничтожили железнодорожные казармы и сооружения, лишив при этом умышленно жизни несколько лиц из администрации". 12 июля должна была состояться поверка мобилизованных рабочих туземной части города. К этому моменту приехал из Ташкента посланный туда за сведениями Ишан Назыр-Ходжа, который распространил слух, что набор приостановлен до окончания "Уразы", и что в Ташкенте происходит бунт туземцев.

Во главе с Назыр-Ходжой толпа двинулась в новый город требовать отмены набора рабочих. Высланный навстречу толпе отряд дал несколько залпов, Второпях толпа не сумела забрать всех убитых, и на поле осталось одиннадцать трупов убитых туземцев.

Хотя русская часть города насторожилась, но повторных наступлений со стороны туземцев не было, беспорядки же перебросились в уезд.

В указанном приказе обвиняется еще ряд туземцев Джизакского уезда в том, «что они с целью образования самостоятельного мусульманского государства собрали громадные толпы вооруженных ружьями, револьверами, пиками, ножами, топорами и палками туземцев, снабдили эти толпы огнестрельными припасами и оружием, провиантом и фуражем, объявили священную войну против русского владычества, провозгласили Абдрахман Ходжа Абдужаварова Дживачи властительным Джизакским беком и с намерением отторгнуть от Российской Империи Джизакский уезд вступили с названными вооруженными толпами в поход на Джизак, причем 21 июля 1916 года напали на высланный против них военный отряд подполковника Афанасьева».

О наборе рабочих по Джизакскому уезду объявлено было 1 июля 1916 года. По всему Джизакскому уезду туземцы посылали разные стороны людей для собирания сведений о том, как поступает в данном случае население других районов. В беспорядках участвовали люди из окрестных кишлаков. Все случаи беспорядков в Джизакском уезде связаны между собой как в пице участников этих беспорядков, так и их причинами.

Во время беспорядков в Зааминском участке стоявший во главе восставших туземцев Ишан Касым Ходжа в главной мечети сел. Заамин при большом стечении народа был избран "Зааминским беком" ("эмиром"). Объявив "газават", священную войну, Ишан Касым Ходжа для участников бунта отменил дневной пост "уразы", здесь же в мечети был устроен общий пир.       .

В Джизакский уезд спешно посланы были войска, образовавшие карательный отряд во главе с полковником Ивановым. После "энергичной" деятельности карательных отрядов мятеж в Джизакском уезде был подавлен к 25 июля.

Военным судом были приговорены по Джизакскому (Зааминскому) делу 48 туземцев к смертной казни через повешение, два - к бессрочным каторжным работам, 48 человек - к 12-тилетней каторге, 49 оправданы. ("Туркестанское Слово" N1 января 1917 года). По делу беспорядков в городе Джизаке из 74 подсудимых - 32 человека приговорены к повешению, а остальные 42 человека оправданы.

Что касается конфискации земель, то приведем просто выдержку из доклада на "высочайшее имя" генерала Куропаткина.

"В Джизакском уезде мною объявлено было населению о конфискации у него около 2.000 десятин земли на участках, где была пролита кровь русских людей. Из них 800 десятин незастроенной земли, числящейся в черте города между русской и туземной его частями, на которой были зверски убиты бунтовщиками Джизакский уездный начальник Рукин и пристав Зотоглов. Остальные 1.200 десятин, предназне к конфискации, представляют несколько участков, на которых было убито 73 русских. Эта мера, объявленная всему населению, с указанием, что в случае новых вооруженных выступлений, кроме казни виновных, будет у туземцев отбираться земля, где они прольют русскую кровь, содействовала отрезвлению туземного населения и удержала от вооруженного выступления колебавшихся".

Другое заметное столкновение администрации с туземцами было в городе Ходженте и его уезде.

Из доклада ходжентского пристава видно, что вызванные вооруженные люди для подавления беспорядков в городе Ходженте при столкновениях давали целый ряд залпов, в результате которых было много убитых и раненых туземцев. В Самаркандской области полковник Иванов, во главе карательных отрядов, проявил всю способность свою б истреблении всех не только участвовавших в восстании, но и чем-либо причастных к нему. Этот Иванов потом был военным министром в правительстве у Колчака в Сибири.

Карательными отрядами также был установлен окончательный порядок в Катта-Курганском уезде, где было несколько столкновений с администрацией и войсками. Все эти случаи беспорядков не обходились без смертных казней и ссылок на каторжные работы.

 

В. ФЕРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ

 

В Ферганской области приказ о наборе на тыловые работы фронта туземных рабочих был объявлен в первых числах июля и вызвал недовольство, вылившееся в прямую враждебность. Вот что сообщает о настроении населения области в своем доносе в Туркестанское охранное отделение уполномоченный последнего, подполковник Розальен-Сошальский:

"Волостные управители, старшины и аксакалы оказались на высоте своего призвания, и многие кровью запечатлели свою преданность России. Баи и купцы стоят преимущественно в стороне от движения вследствие боязни за целость своего имущества, ишаны и муллы держат себя весьма подозрительно и, по имеющимся агентурным сведениям, агитируют среди населения о неисполнении распоряжения о призыве в рабочие команды, так как, если бы они возвысили голос и обратились к массе населения с разъяснениями и указаниями на тексты корана о повиновении сему распоряжению, то, безусловно, все обошлось бы благополучно. Главными действующими лицами в устройстве беспорядков являются студенты из туземных медрессе и подонки рабочего элемента, чувствующие, что они будут в первую очередь назначены в рабочую команду".

В одном из своих объявлений Ферганский военный губернатор Гиппиус также указывает на основании своего опыта и ряда уже устроенных им собраний почетных лиц из туземного населения, что "верхний слой" туземного населения, несомненно, сочувствуеет власти и готов оказать содействие мероприятиям последней.

По Фергане интересна переписка между военным губернатором Ферганской области ген.лейт. Гиппиусом и Туркестанским генерал-губернатором, когда Гиппиус вследствие некоторого своеволия толкования порядка призыва туземных рабочих впал в "немилость" и был отозван из Ферганы.

В приказе, обращенном к населению Ферганы, выдержки из которого раньше приведены, Гиппиус допустил своеобразное толкование "высочайшего" приказа о наборе рабочих. Под давлением впечатления от начавшихся сразу, в разных местах, туземных беспорядков, Гиппиус ударился в другую крайность - решил "добрыми словами" и "мягким подходом" убедить население добровольно дать требуемое количество рабочих. Гиппиус в своем приказе предлагает населению не волноваться, выжидать подробной инструкции о наборе, предупреждает, что всякие попытки к восстанию будут подавляться жестоким образом. Вот, например, донесение о собрании, устроенном 23 июля в Намангане военным губернатором Гиппиусом в мечети "джамы", где назначено было собеседование с собранными по приказу Гиппиуса представителями населения в числе около 700-800 человек во главе с почетными лицами: "Войдя в террасу при мечети, губернатор сел на стул, а чины уездной и городской администрации поместились позади его за столом, после чего губернатор обратился к собравшимся со следующей речью: "Я собрал вас здесь, и вас - толпа, но такая толпа не опасна, опасна та толпа, которая собирается с злоумышленными людьми, кои, собрав ее, исчезают, и толпа не знает, что делать. Скопище такой толпы закон запрещает и разрешает принять к рассеянию ее все меры, так как в такой толпе достаточно чьего-нибудь возгласа - "ур" (бей), чтобы толпа бросилась избивать первого подвернувшегося человека, Так было в Джизаке, где толпа убила уездного начальника, растерзала его семью и надругалась над несколькими русскими. В результате того город Джизак разрушен до основания, равно как и окружающие его кишлаки, а население изгнано и земли его конфискованы правительством. Все это произошло из-за того, что население не поняло высочайшего указа о наборе рабочих".

Далее Гиппиус указывает на дисциплину, существовавшую при ханском управлении, когда за неподчинение без суда снимали головы, чего он не собирается делать, а затем берет коран и, одев на себя чалму, читает его в присутствии вызванный "мударисов" (мулл), предлагая довериться ему и исполнить его приказ добровольно.

Вслед за этим первым выступлением в Намангане генерал Гиппиус устраивает такие же митинги и в остальных городах Ферганы, выступая с разъяснением перед населением о новом "смысле" набора рабочих. Одновременно Гиппиус дает одну за другой сводки этих своих выступлений генерал-губернатору и посылает телеграмму, помимо последнего, в Петербург на имя председателя совета министров, министрам военному и внутренних дел с сообщением о том, что его "мирный способ" подхода к начавшему восставать туземному населению дает уже положительные результаты: туземцы везде изъявили готовность давать рабочих и устраивают "молебствия за здравие государя", В таком же духе о благоприятном настроении туземного населения Ферганы к новому способу набора рабочих Гиппиус продолжает сообщать генерал-губернатору и штабу округа. Ферганская администрация это поведение Гиппиуса встретила недоброжелательно. По поводу его выступлений среди туземцев о наборе рабочих посыпались из Ферганы по линии охранки доносы.

И. д. генерал губернатора Ерофеева в ответ на выстпуления Гиппиуса издал приказ, в котором говорилось, что Гиппиус своим выступлением прямым образом нарушил смысл "высочайшего повеления",  что набор рабочих мирным путем ни на чем не основан, и что все это было сделано Гиппиусом под страхом народного движения. Приказ отмечает, что фактиче­ски население теперь не знает, какому приказу подчиняться после толкований, данных Гиппиусом о наборе рабочих: "высочайшему ли повелению или же приказу Гиппиуса".

Поэтому Ерофеев предлагает Гиппиусу немедленно отменить свое обращение к населению и совершенно не верить "патриотическому" настроению туземного населения.

Генерал Куропаткин по вступлении в отправление своих обязанностей, ознакомившись с поведением военного губернатора Гиппиуса, дал распоряжение об отозвании его из Ферганы.

Назначен был на место Гиппиуса военным губернатором Иванов, тот самый, который перед этим во главе карательных отрядов как раз подавлял восстание туземцев в Самаркандской области, как говорится, "огнем и мечом". Он созвал в Фергане совещание всех уездных начальников, судей, чиновников всех ведомств, представителей общественных организаций и т.д., которое вынесло резолюцию, отмечающую, что несмотря на углубление экономической связи Туркестана с Россией и обогащение Туркестана благодаря помощи той же России и введения русской власти в крае", туземное население все же никогда не было дружественно настроено к русским. Дальше в резолюции указывается, что одна из основных причин беспорядков заключается в доктринах ислама, где проводится враждебный взгляд, враждебный всему немусульсанскому. Поэтому так называемое течение панисламизма является, бессомненно, вредным, с которым необходимо бороться. В той же резолюции говорится, что "добровольный принцип", введенный Гиппиусом по набору рабочих, привел уже к нежелательным результатам, и констатируется, что для найма рабочих туземная администрация стала поголовно облагать население, наблю­дается масса вязточничества и злоупотреблений.

Нужно, однако, сказать, что в Фергане и в остальных областях Туркестанского края все-таки перешли именно на этот "добровольный" принцип, когда все имущие классы почти оказались освобожденеными от набора, а администрация и разные авантюристические элементы нажились в работах по найму рабочих, одновременно грабя беспощадно население.

Остановимся теперь на освещении самого хода разыгравшегося беспорядка в Фергане.

В Андижанском уезде после объявления о наборе рабочих уездным начальником, полковником Бржезицким, 9 июля в мечети "джамы" происходило собрание почетных туземцев, на котором администрация разъясняла смысл набора рабочих. Толпа запротестовала, причем главным образом выделялись студенты медрессе, заявившие, что идти на службу не желают многие почетные" лица пытались успокоить народ, но им не дали говорить. Толпа требовала, чтобы уездный начальник дал подписку о том, что набора не будет, угрожая в противном случае устроить резню. Возбуждение толпы все разрасталось, в результате в районе старого города произошло крупное столкновение с полицией, во время которого было ранено 14 человек, причем четверо из них скончались. Беспорядки произошли в целом ряде мест уезда.

В связи с беспорядками в кишлаке Дальверзин, уездный начальник полковник Бржезицкий подал рапорт военному губернатору Ферганской области «о выселении всех жителей кишлака Дальверзин из пределов края, конфискации части принадлежащей им земли (483 десятин) и наделении таковой семей убитых, а на прочей земле поселить русских переселенцев».

В Избаскентском районе население заявило, что рабочих они дадут лишь только в том случае, если пример покажут города, начиная с Ташкента. В Балыкчинской волости, в селениях Ходжа-Абад и Кош-Телесарай большая толпа народа предъявила старшинам требование о выдаче посемейных списков, которые отбирались и уничтожались. Старшинам удалось убежать, а некоторые джигиты были избиты.

Во всех случаях беспорядков, до прибытия властей жители кишлаков, устроившие беспорядки, с семьями и имуществом в большинстве случаев переселялись в другие кишлаки.

В материалах охранного отделения по Андижанскому уезду упоминаются имена шпионов: одного - участвовавшего в восстании в 1898 году, приехавшего специально из Ташкента, из селения Супи-Атан и сель.Дальверзин. По донесению ротмистра Фридмана около города Андижана в кишлаке Яробаши агитируют "местный мулла и седой старик сарт" об избиении русских.

Начальник Андижанского уезда Бржезицкий в одном из своих рапортов на имя военного губернатора Ферганской области указывает на "неблагодарность" туземного населения, устроившего восстание против власти, "принесшей ему так много пользы", предлагал выслать из края всех ишанов, закрыть туземные суды, медрессе и мектебы, создать военно-полевые суды повсеместно, советуя срывать до основания те поселения, которые устраивают беспорядки или не дают рабочих и пр.

В Кокандском уезде беспорядки возникли 8 июля в Араванской волости. В этом уезде самой администрацией и охранкой было установлено, что волостные управители брали взятку с населения и освобождали одних, внося в список имена других. Такие явления еще больше раздражали народные массы.

В ночь с 9 на 10 июля имам селения Шейхляр. Янги-Курганской вол., облачился в белое одеяние, сел на белую лошадь и стал объезжать кишлаки Бакчирской волости, требуя от населения идти к дому старшины и доставить последнего к нему живым или мертвым. Потом во главе с этим нишаном толпа разгромила канцелярию волостного управителя и разорвала на клочки все бумаги.

В донесении в охранное отделение указывалось, что некоторые туземцы стали выезжать в Бухару и Кашгар, евреи стали переселяться в русские поселения и города, а бывший член II Государственной Думы от Туркестанского края Салетджанов, боясь расправы народа, переселился в русскую часть города Коканда.

В Скобелевском уезде беспорядки начались в старом городе Маргелане, где собралась толпа до десяти тысяч человек, среди которой немало было женщин, выражавшая недовольство по поводу набора рабочих. Демонстрантами были убиты несколько чинов полиции. Затем возникли беспорядки в целом ряде других волостей.

В городе Намангане 6 июля были собраны почетные туземцы в количестве до 600 человек в мечеть, и уездный начальник, полковник Крошков, лично подробно разъяснил им сущность набора рабочих. Но туземцы, ответив отрицательно, разошлись.

11 июля в городе Намангане собралась масса туземцев, не желавших давать рабочих. Произошли столкновения, в результате которых было убито 12 человек, ранено 38 и предано военному суду 16 человек. Были убиты и в других местах во время беспорядков.

После Джизакских событий и военные суды и генерал Куропаткин были уже менее "милостивы", и по делу о Ферганских беспорядках много людей было казнено, сослано в ссылку и заключено в тюрьмы. Но особенно жестокий характер имели карательные действия туркестанской царской администрации в Семиречье.

 

Г. СЕМИРЕЧЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ

 

На Семиреченскую область разверстано было 43.000 человек рабочих. Военный губернатор Семиреченской области ген. Фольбаум в начале июля выпустил воззвание к населению с указанием на необходимость выполнения "высочайшего повеления" с наборе туземных рабочих. Воззвание это заканчивалось следующими словами:

«Предписываю никаких кривотолков не допускать и всех, кто будет говорить что-либо противное этому приказу, немедленно передавать в распоряжение уездного начальника. Убежден, что все у нас будет так гладко, что сердце великого государя нашего порадуется. Думаю это так потому, что те киргизские, таранчинские и др. волостные управители, которым я лично объявил первое июля волю монарха, приняли мое приказание молодцами и, обсудив подробности предстоящего выбора, воскликнули в честь обожаемого монарха такое громкое и дружное "ура", что звенели стекла в окнах губернаторского дома, где я с ними беседовал».

Как встретили народные массы приказ о наборе рабочих в Семиречьи, мы увидим дальше. По свидетельству самого вр. исполнявшего должность Семиреченского военного губернатора видно, что приказ сразу был сперва встречен недоверчиво, а затем и враждебно; население было убеждено, что туземные рабочие направлены будут в районы боевых действий, и что мобилизацией рабочих власть хочет просто истребить туземное население. Начались уже попытки к уходу целых аулов в Китай, многие стремились уйти в лески к Балхашу, третьи со стадами и всем своим добром забирались в труднодоступные ущелья гор.

Брожение среди туземцев продолжалось весь июль. Постепенно поступали сведения об отказе призванных выйти на работы, о бегстве в Китай целой группы призванных, а иногда и целой волости, о возвращении беглецов из Китая, о бегстве рабочих от русских хозяев и т.д.

С самого же начала объявления о наборе киргиз на тыловые работы стали упорно распространяться провокационные слухи о предполагающемся выступлении киргиз, что, несомненно, усиливало напряженную атмосферу. По получении приказа о наборе рабочих волостные управители при поддержке баев и манапов сразу подняли вопрос о посылке на фронт, главным образом, рабочих из "пухары" (бедноты), и беднейших родов, что еще больше стало волновать массы, создавая среди них недовольство - в первую очередь против своей туземной администрации.

В восстании туземцев Семиречья в 1916 г. самым характерным является то, что восстания начались гораздо позже, чем в остальных областях Туркестана (т.е. в начале августа месяца) и что, предвидя неизбежный мятеж киргизского населения Семиречья, администрация приняла заранее все подготовительные меры. В это время, как в начале восстания, так и до конца его ликвидации, руководили подавлением этого восстания два действительно искусных стратега и непримиримых врага местного населения - Куропаткин сидя в Ташкенте, и Фольбаум, находящийся в городе Верном.

Генерал Фольбаум еще до восстания произвел учет всем своим военным силам и расставил их в тех пунктах, где можно было ожидать беспорядков. С другой стороны, еще до восстания туземцев в Семиречье Куропаткин делает ряд вопросов Фольбауму относительно подготовительных мер.

С первыми сообщениями из Семиречья о начале беспорядков двинуты были дополнительные военные силы из Ташкента и из Семипалатинска. Куропаткин предписал Фольбауму давать два раза в день телеграфные сводки о ходе событий.  По всем документам видно, что в этой беспрерывной переписке между собой эти два генерала детально разработали план военных действий на случай беспорядков, заранее определили, где должно вспыхнуть восстание, изучали все горные перевалы и ущелья, через которыее бунтовщики могут проскользнуть. Дальнейшие развертывание стратегического плана сводилось к тому, чтобы переловить всех мятежников в узких горных проходах, предварительно оттеснял их к этим проходам и истребляя их по дороге. По словам Фольбаума и Куропаткина, нужно было мятежные массы киргиз поставить в такие стратегические условия, чтобы их потом сразу можно было бы "истребить, как куропаток".

Другим важнейшим моментом в военных планах двух этих генералов было по возможности поголовное вооружение pycского крестьянского населения, что также подтверждается  всеми документами. Одновременно с этим предполагалось возможно больше отбирать скот и земли у киргиз, чтобы совершенно обезличить экономически этот народ. Этот адский план истребления киргиз царской администрацией в 1916 году был приведен в исполнение, как потом сообщал Фольбаум, очень "удачно". Перейдем к описанию беспорядков в Семиречье.

В одной из телеграмм своих Куропаткину генерал Фольбаум, сообщая об убийстве Карамского тараначинского волостного управителя, а также о начавшемся бегстве, пишет следующее: "Весь июль пройдет в организационной подготовительной работе, иначе нельзя. Вторично ходатайствую оставить Семиреченских ратников в пределах области, и в мирное время, когда деревни были полны народа, мои крестьяне были вооружены берданками. Сейчас в деревнях почти одни бабы, войска мало, туземцы угрожают положению русского населения. Очень нужны казачьи ополчения, сотни и раздача народу берданок подвозом таковых из Ташкента".

В другой телеграмме Фольбаум сообщает следующее: "Единственный надежный способ - вернуть населению бердан­ки. В области более 210 отдельных русских селений, причем даже в районе одной волости село от села отстоит до 20 верст. Считая необходимым в Джаркенте, Копале и Верном иметь резервы не менее как по две роты и обязанный выделить 12 приставских конвоев, могу для охраны селений уделить не более 5 неполных рот. Это даст возможность выставить от 10 до 12 участковых резервов в наиболее серьезных пунктах области, но оградить непосредственно все селения немыслимо, тем более не нужно дробить войска. Казачьи сотни целиком нужны для принудительных отрядов".

Дальше, в связи с начавшимися в разных местах отдельными вспышками восстания, Фольбаум высказывает опасение за положение Пишпекского, Копальского, Лепсинского, Сергиопольского уездов, связь с которыми, если будет порвана, трудно будет восстановить. Пользуясь еще работой телеграфной линии, Фольбаум требует присылки артиллерии и конницы для подавления в самом зачатке беспорядков. Если это не исполнить быстро, то, по словам Фольбаума, "может рухнуть русская власть в Семиречье". Последнее было разделено на 17 стратегических участков, но войсковых частей было недостаточно.

В ответ на неоднократное требование Фольбаума. Куропаткин особой телеграммой указал, как распределяются воинские части, посланные для усмирения. В конце этой телеграммы Куропаткин сообщал, что им возбуждено "ходатайство о перевозке из Европейской России на Семипалатинск бригады конницы с батареей для действий против киргиз как Семиреченской так и Семипалатинской областей".

В одной из телеграмм генерал Фольбаум просит о присылке партии в 2 000 берданочных винтовок для вооружения крестьянских селений. Все требования Фольбаума Куропаткиным почти полностью были исполнены. В ответ за доверие и поддержку, оказанную Куропаткиным Фольбауму, последний от 22 августа посылает следующую телеграмму: "глубоко благодарю за доверие, видимым знаком которого считаю присылку в мое распоряжение достаточных сил. Спрашивая лишнюю роту или лишнюю пушку, руководствовался продуманными соображениями, основанными на исключительном знакомстве с обстановкой. Тяжелый период мятежа до 20 августа выдерживал на всем огромном протяжении области всего 12 ротами и одной сотней без артиллерии, при помощи малых команд и случайных казачьих и обывательских формирований, созданных на свою ответственность. Будь Семиречье пустыней, я бы давно собрал эти войска воедино, но нынешняя культурная обстановка требовала оставления войсковых частей повсюду, причем войска Семиречья дали за эти дни не мало доказательства высокой доблести. Сосредоточение в первых числах сентября ожидаемых подкреплений даст полную надежду умиротворить область. Прошу верить, что малочисленная семиреченская администрация и малочисленные семиреченские войска, своевременно вами подкрепленные до надлежащего числа, исполнят свой долг столь же бодро, энергично и добросовестно, как исполняли его до сих пор".

В стараниях получше истребить киргизское население, в некоторых случаях Фольбаум и Куропаткин иногда друг друга удерживали от чрезмерных мероприятий. Так, например, в одной из телеграмм от 18 сентября Фольбаум, указывая на приказ Куропаткин а по краю за N 220, где говорится, что вся земля, на которой пролита русская кровь, будет изъята из рук туземцев, спрашивает, как применить этот приказ в Семиречье. Он отмечает, что, например, все побережье Иссыккуля, долина Кебеня, северные склоны Александровского хребта, в Томакском районе долина Кастекского участка, долина Каркалы обильно политы русской кровью. Значит ли, что все эти пространства станут в близком будущем запретными для киргиз. "Лично полагаю, говорит Фольбаум, что степные киргизы могут быть наказаны мягче, но пишпекских и пржевальских кара-киргиз надо совершенно изъять из Токмакской долины, долины Кебеня я побережья Иссыккуля". С другой стороны, например, по мятежу в Беловодском районе, когда Фольбаум, вооружив беловодских крестьян, разрешил им истреблять поголовно киргизские аулы, Куропаткин дал инструкцию Фольбауму все же это так открыто и резко не делать.

Крупные беспорядки начались в районе Атарского участка около Самсы, где киргизские волости: Ботпаевская, Восточно-Кастекская, Западно-Кастекская, Тайчаринская, Иргайтинская подняли мятеж.

Из Западно-Кастекской волости перекочевало 108 кибиток в пределы Китая, По словам нескольких киргиз, возвратившихся тогда оттуда, эти беглецы скрылись в Китае в местности "Сар-Когон". Сначала китайцы их не принимали, а затем они дали китайскому губернатору "100 лошадей рыжей масти, 100 лошадей гнедой, 100 вороной и 100 серой масти" с просьбой разрешить им жить в пределах Китая. Депутаты от бунтовщиков, приведши лошадей, заявили, что раньше они были китайскими подданными, а теперь лет 60 тому назад приехали русские, которым киргизы помогли завоевать Ташкент, Аулиэ-Ата и др. сартовские города. Во время управления русские отобрали земли, брали подати, а теперь начали брать солдат, почему они просят принять их в китайское подданство. Генерал взял подарки и разрешил им поселиться на китайских землях". (Из донесения ротмистра).

О результатах подавления мятежа в Кастекско-Курдайском районе генерал Фольбаум телеграфно сообщает Куропаткину между прочим следующее:

"Пишпекский уездный начальник и Токмакский участковый пристав 10 августа энергично водворяли порядок. Располагая конвоями всего по 30 человек, перебили до ста мятежников, произвели аресты".

Войскам Пишпекского и Верненского уездов приказано отнюдь не дробиться по селениям и ущельям мелкими командами, но держаться кулаком у центра мятежа и оттуда наносить сильные, но короткие удары, чем, как показывает опыт, действие противника больше всего парализуется.

Боптаевская волость в знак окончательной покорности прислала хорунжему Александрову 20 человек заложников. По словам Фольбаума видно, что мятежники начали к этому времени группироваться в Кастекских горах, Буамском ущелье и долине Кебиня, установили тесную связь с киргизами Наманганского и Аулиэ-Атинского уездов в верховьях Таласа. Мятежники имеют признаки организации, на шапках носят однообразное металлические бляхи, есть знамена. В горах соорудили кузницы и мастерские для выделки пороха.

Интересна инструкции Куропаткина, преподанная генералу Фольбауму в отношении вооружения крестьян и метода быстрейшей ликвидации беспорядков. Инструкция эта говорит следующее:

"Предлагаю основной задачей вашей деятельности при подавлении киргизских беспорядков считать охрану жизни и имущества русского населения, В этих видах: вооружите имеющимся огнестрельным и холодным оружием, считая топоры, всё свободное носить оружие русское население и организуйте его десятки, сотни, дружины, представьте самому населению выбрать в десятках и сотнях начальствующих лиц. Часть вооруженного населения посадите на лошадей: Формирование трех сотен запасного разряда и четырех сотен казачьего ополчения разрешаю. Ополченные сотни оставьте для охраны обороны в местах формирования. В городах и всех селениях организуйте ближнюю и дальнюю охрану днем и ночью, не допускайте возможности внезапного нападения. Усильте меры против пожаров. На случай окружения заготовьте в селениях и городах нужное количество запасов, обеспечьте воду. При нападениях киргизов внушите самое отчаянное сопротивление. Напомните пример уральской сотни Серого, боровшейся со скопищем в девять тысяч. Вооружение киргиз огнестрельным оружием, вероятно, очень незначительно. Не довольствуйтесь обороной, где можно переходите к наступательным действиям. Нападения особенно ночью даже на большие скопища тридцатью-пятьдесятью молодцами может дать самые решительные результаты. Надо вызвать панику. Поддерживайте связь телеграфную, почтовую, восстанавливайте разрушенное, организуйте конную почту. Не прекращайте, где можно, никаких полевых работ, чтобы не пропал урожай сего года. Произведите, где нужно, уборку киргизских полей, брошенных хозяевами, зачислением собранного урожая в запасы казны. При действии карательных отрядов, истребляя сопротивляющихся и нападающих, не допускайте излишних и поэтому вредных жестокостей относительно тех, кто не сопротивляется, под страхом расстрела не допускайте грабежа нашими войсками или русским населением. Весь отбитый скот, лошадей и имущество строго охраняйте и обращайте в достояние казны. Разрешаю вам образование при отрядах и уездных городах полевых судов. Усильте возможной степени военные конвои при уездных начальниках и приставах, поручайте им, где то признаете нужным, командование и войсковою силою для подавления беспорядков. Поддерживайте сношения с соседними губернаторами всех областей. Доносите мне по вашему усмотрению не реже двух раз в сутки. Примите меры воспользоваться родовою или племенною рознью туземного населения областей для борьбы с возмутившимися. Несомненно, имеются киргизы и киргизские общества, нам преданные, направьте их против бунтующих. Временно не стесняйте откочевку киргиз в китайские пределы, пока не справитесь с внутренней смутой. Направляю к вам значитель­ное подкрепление, но ранее прихода их проявите огромную энергию сопротивления, распорядительности лично и всем русским населением. Куропаткин, 11 августа 1916 года".

Для усмирения восстания Семиреченских киргиз изТашкента направлены были следующие части: три с половиной дружины, семь рот стрелков из состава запасных полков, пять сотен и четырнадцать орудий. Войска эти высланы были в Семиречье в трех направлениях: со стороны Андижана - на Нарынское укрепление, со стороны Черняева - вдоль почтового тракта на Пишпек и Токмак и окружным путем по железным дорогам на Семипалатинск и оттуда походом на Сергиополь - Лепсинск - Верный. Кроме того, из действующей армии присланы были два казачьих полка с казачьей батареей и двумя пулеметными командами. С прибытием этих войск бунтовавшие киргизы, после незначительного сопротивления, оттеснены были в пограничные горы и, терпя недостаток продовольствия, теряя скот от недостатка в горах подножного корма, вынуждены были сдаться (из доклада Куропаткина). Но это произошло уже в самом конце всех событий. Генерал Фольбаум "благодарил" за доверие Куропаткина именно после этой последней его инструкции.

В другой телеграмме генерал Куропаткин, подбадривая Фольбаума и Семиреченскую администрацию, требует проявления большей энергии и говорит: "Берите сами пример и напоминайте войскам о действиях полковника Колпаковского 52 года тому назад. Значительно меньшими силами, чем вы располагаете, он смело выдвинулся из Верного навстречу огромному скопищу, наступавшему на Верный, и нанес ему решительное поражение у Костекского перевала - противник был значительно лучше вооружен, чем скопища, против которых вы ныне действуете. По моему ходатайству в Семиречье переводится из действующей армии одна казачья бригада и конная батарея. Куропаткин".

В других случаях Куропаткин таким же образом ссылается на примеры подвигов генералов фон-Кауфмана и Скобелева.

В приказах генерала Куропаткина о предании военно-полевому суду бунтовщиков ряда киргизских волостей приводятся обвинения, которые совершенно незначительны в сравнении с тем уроном, которое потерпело киргизское население. Даже по официальному сообщению видно, что в результате этих восстаний был нанесен сравнительно небольшой удар администрации, но последняя жестоко расправилась с восставшими, истребляли целые аулы.

Более серьезно по своим последствиям было восстание кара-киргиз в южной части Семиреченской области, имевшее более организованный характер. Начали мятеж Сарыбагишевская и Атекинская волости Токмакского участка, Пишпекского уезда, оказавшие сопротивление русским войскам еще в начале завоевания последними области. Киргизы указанных волостей привлекли на свою сторону всех кара-киргиз рода "богу", - занимавших котловину озера Иссык-Куля и окружавшие его горы в Пржевальском уезде и южной части Джаркентского. По удостоверениям агентов полиции, эти переговоры велись "настолько осторожно и тайно, что они ускользнули от внимания не только местного русского населения, но и самих опытных агентов полиции".

Враждебные действия начались с 8 августа внезапным нападением на переселенческое селение Новороссийское, расположенное в глубоком ущелье большого Кебеня. Крестьяне отбивались, но потерпели поражение, и имущество их было расхищено. В этот день Сарыбагиши на большом сборище свершили "бату" (клятву) ни в коем случае не давать рабочих и не подчиняться велениям русской власти. Провозгласили ханом манапа Макуша Шабданова, внука Джантая.

9 августа пожар восстания охватил всю территорию, занятую кочевьями кара-киргиз в бассейне реки Чу и озера Иссык-Куля. Мятежники захватили почтовой тракт из г.Пишпека на Пржевальск и от селения Рыбачьего на укрепление Нарынское. Сожгли по тракту мосты, разрушили телеграфную линию, ограбили и сожгли все почтовые станции и выставили по дорогам наблюдательные отряды. При появлении русских их убивали.

Одной из групп бунтовщиков из Сарыбагишев при входе в Буамское ущелье в котловину озера Иссык-Куля удалось устроить засаду и накрыть транспорт винтовок и боевых патронов (170 берданок и 40 тыс. патронов), следовавшего в Пржевальск, перебив конвой, захватить этот транспорт. Часть этого оружия была в волости "Багинцев". После этого мятеж принял  еще более ожесточенный характер.

13 августа большие скопища Сарыбагишцев начали наступления на Токмак. Туда направлен был отряд Бакуревича в составе сотни казаков с пулеметами и 70 нижних чинов пехоты. Несмотря на неоднократные наступления мятежников на Токмак, они, понеся громадный урон и видя дело свое проигранным, обратились в поспешное бегство по направлению высоких сыртов в горах южного берега озера Иссык-Куля.

Восстание опять подняли по получении оружия так же "Багинцы". 9 августа мятежники в полторы тысячи Каракечинской загорной волости напали на селение Бело-Царское и разгромили его. На следующий день мятежники убили заведывающего полицейским участком Меньщикова и перебили работавших техников. Потом численностью до пяти тысяч человек окружили селение Столыпине в Кочкорской долине, но были отбиты. В те же числа, 9 и 10 августа, началось открытое выступление кара-киргиз Иссык-Кульской котловины.

В это время в Беловодском районе также восстал ряд волостей. По донесению подполковника Писаржевского видно, что там организовались своевременно крестьянские дружины. Отряд, имевшийся в этом районе, и крестьянская дружина, выезжая с разрешения властей, продолжали грабить и истреблять киргизские аулы в Беловодском районе. По этому поводу мы вначале указывали инструкцию Фольбауму генерала Куропаткина, где последний предлагает Семиреченской администрации для планового подавления мятежа не допускать все-таки таких "чрезмерностей".

По сообщению Фольбаума, были столкновения с повстанцами около сел. Ивановки 20 августа, где "прекрасно" вела себя в бою сотня дунган добровольцев". К этому времени со всех концов стягивались уже войска, и началось постепенное оттеснение мятежников к "узким горным проходам и котловинам - чего нужно было достигнуть согласно заранее задуманного оперативного плана. К 30 августа движения войск (ударных частей) и районы сосредоточения мятежников определяются следующей телеграммой генерала Сиверса (от имени командующего войсками округа):

"Верный. Генералу Фольбауму 2969 N- ру 6827. Очагом мятежа киргиз западной части Семиречья является горный Район между долинами Сусамыра, Джумгола и Кошкара на севере и долина Нарына на юге до дороги Кутемалды Нарынское на востоке. Наиболее наглы киргизы западной части этого района, особенно долины Сусамыра. Поэтому командующий войсками признает необходимым, чтобы отряд капитана Кохановского не отвлекался в направлении к Нарыну, а тотчас по прибытии в Тогус-Тарау энергичными действиями западной части указанного района усмирил бы здесь мятеж и выручил русских людей в долине Сусамыра. Эти указания вместе с ним  сообщены для ускорения полковнику Боброву и капитану Кохановскому через Ферганского губернатора, для облегчения этой задачи необходимо ударить на указанный очаг мятежа и с севера. Направление колонны из Намангана, Кетмен-Тюбе вдоль Джумгола, согласно предложения полковника Иванова, важно, но сформирование и прибытие ее в указанный район запоздает, От этой идеи отказывается полковник Иванов, узнав о новой задаче отряда Кохановского и полагая, что он и один справится с этой задачей. Во всяком случае в Намангане или Андижане будет формироваться подвижной резерв роты частью посаженные на лошадей, из которых в случае надобности и будут выделены силы помощи Кохановскому. По изложенным вопросам прошу сообщить ваше соображение для доклада командующему войсками". В телеграмме от 21 августа генерала Куропаткина генералу Фольбауму читаем; "вместе с сформированными вами частями по приходе отправленного вами подкрепления, не считая двух казачьих полков и конной батареи,  вы будете располагать 35 ротами, 24 сотнями, 240 конными разведчиками, 16 орудиями, 47 пулеметами, Черняев Романовский, Кауфман и Скобелев завоевали области Сыр-Дарьинскую,  Самаркандскую и Ферганскую меньшими силами".

Вот те силы, которые еще и при поддержке крестьянских вооруженных дружин и городских "добровольцев", прошли потом вдоль и поперек киргизскую степь и горные пространства и "огнем и мечом" истребляли аулы мятежников.

К этому моменту, когда разыгрывались события в Токмакском и Пишпекском районе, Курдайский район почти полностью был окончательно усмирен. Разьезд капельмейстера Скатова и делопроизводителя Решетникова напали на Джаимышельскую волость и захватили 13 главарей во главе с киргизом Ашикеевым, провозглашенными Науш-Кунуре ханом 12 авг. Главари восстания направлены были в Верный, а от мятежников взято заложников по 10 человек от аула. По приказу Фольбаума волости Курдайско-Кастекского района в большинстве были "спущены" с гор и поставлены на работы по уборке полей селений Каскелена и др. окрестных селений.

По Пишпекскому уезду генерал Фольбаум издал приказ уездному начальнику, которому предписывается "обьявить немедленно туземным волостям вдоль почтовых трактов, что ответственность за целость телеграфа и почты, также проезжающих возлагается на местное туземное население, почему там, где будут допущены ограбления почт и порча телеграфа, и непосредственные виновники не будут обнаружены, полевому суду будут переданы соответствующие волости", Достаточно было, конечно, агентам самой администрации и отдельным крестянам самим попортить телеграф и потом обьявить, что это сделано киргизами, чтобы подвергнуть последних наказанию.

По поводу отбитых около 2.000 лошадей в одном из «выездов» в киргизские аулы, Фольбаумом дано было указание передавать их под расписку для временного пользования крестьянам, но из Ташкента последовало потом распоряжение "открыто" таким путем у совершенно мирных киргиз не отбирать скот, а наоборот настраивать их против бунтовщиков,

На юге Пишпекского уезда Карабулакская волость выступила против восставших здесь своих же киргиз и действовала против мятежников с русским местным поселком. Причины этого исключительного случая за отсутствием под рукой материалов не выяснены.

В Пишпекском уезде более жестокий характер по своим последствиям в Курдайско-Кастекском районе и в ососбенности в Пишпекском уезде.

Более широкий размер и массовый характер имело восстание кара-киргизского населения в Пржевальском уезде (Иссык-Кульская котловина). Восстание подготовлялось киргизами в связи со смутами, начавшимися до этого еще в Пишпекском уезде. Решение об открытом выступлении киргиз состоялось уже сейчас же после отбития около селения Рыбачьего киргизами Атекинской и Сарыбагишевской волости транспорта оружия. Восстание началось с разгрома конных почтовых станций и русских поселков по северному берегу Иссык-Куля.

Некоторые успокоение в Пржеваяьске наступило только с 15 августа, когда прибыл отряд ротмистра Кравченко с Каркалин-ской ярмарки. С отрядом Кравченко двинулись бывшие на Каркалинской ярмарке торговцы: сарты, дунгане, таранчинцы и татары. Когда отряд подошел к селению Теплоключенскому, и оставив в этом селении всех торговцев из мусульман, в числе около 500 человек, двинулся к Пржевальску, крестьяне того селения и беженцы из других поселков перебили всех торговцев, за исключением десятка татар и 11 человек сартов. В конце августа через горы и пределы Пржевальского уезда из Верного прибыл отряд под командой Бычкова, Когда киргизы увидели, что дело проиграно, они через перевалы двинулись на Сырты, к границам Китая (на юго-восток от Пржевальска), и в долину реки Текеса, освободив все занятые ими поселки. По дороге киргизы продолжали жечь мосты и разрушать дома, если они встречались по дороге. Были случаи возвращения обратно киргиз (отдельных групп с целью помириться), но и с ними крестьянское население расправлялось. Киргизы, уходя от преследовавших их русских отрядов, бросали почти все свое имущество и имущество, отобранное у крестьян, оставляли даже юрты и большую часть скота, особенно баранов, которые не могли переносить длинный перегон. Все это попадало в руки карательных отрядов. В это время произошло восстание дунган селения Марьинского, которые совместно с китайцами-опиумщиками напали на шедших и ехавших в Пржевальск русских и часть избили, В ответ на это нападение в Пржевальске началось избиение туземцев, главным образом купцов-дунган, не принимавших участия в мятеже.

Все имущество убитых туземцев по приказанию уездного начальника было конфисковано; отобрано было имущество на несколько сот тысяч рублей, но лучшие предметы разграбило русское население. По официальным донесениям видно, что грабеж этот продолжался с 10 по 25 августа. В гор. Пржевальске всего убито до 700 человек, осталось в живых не больше десятка.     

Во время осады киргизами селения Сазановки, Пржевальского уезда, большие услуги оказали русским сазанозские сарты-торговцы, доставляя оборонявшимся порох, свинец, снабжая осажденных жителей хлебом и участвуя непосредственно в обороне селения. Эти сарты, однако, были перебиты и ограблены после оставления селения русским отрядом, окрестными крестьянами и казаками по пути в Пржевальск, куда они направились вслед за русским отрядом.

Всего убито свыше 90 человек, считая в этом числе женщин и детей. Такие же избиения произошли на Ак-Су и других местах.

В районе северного берега озера Иссык-Куля направившиеся в Китай прошли на Текес, а южного - на сырты. Туда же отошла и часть пишпекских кара-киргизов. У Тюпа войска сильно наказали первых, отбив почти весь скот, К половине сентября главные скопища киргиз обозначились еще яснее: одно - на Сномбе, в восточной части Текеской долины, другое - на Сыртах и третье - на Джумгале, близ Сонкуля. Сообразно с этой обстановкой перегруппированы были и карательные отряды. Часть киргиз, ушедших на Сырты и в Китайские пределы, одумалась к ноябрю месяцу и стала возвращаться обратно; они избивались крестьянами по дороге.

В северных уездах области волнения туземцев не вылились в столь резкую форму, как в южных. У кочевников киргиз-кайсаков из рода джалаиров призыв рабочих в тыл армии вызвал только глухое брожение, которое скоро успокоилось, в северной же части этого уезда и в Лепсинском уезде, занятом киргизами рода найманов, брожение было более продолжительно. Почти все волости наотрез отказались выставить рабочих и некоторые (Барлыкская и Эмельская) бежали в Китай, а другие поспешили откочевать в считавшиеся неприступными дебри Джунгарского Ала-Тау или в прибалхашские пески, Б сентябре же месяце, когда в других частях области наступило уже сравнительное успокоение, в Лепсинском уезде небольшая группа, преимущественно из призывной молодежи, сделала было попытку открытого восстания, угрожая насильственными действиями против небольшого переселенческого селения Саратовского, но попытка эта была прекращена в самом начале. Спешно выступивший из города Лепсинска отряд из казаков и пехоты рассеял угрожавшее селению Саратовскому скопище мятежников. Бежавшие в китайские пределы Барлыкская и Эмельские волости, недружелюбно встреченные китайцами и калмыками, ограбившими у них значительную часть скота, имущества и даже женщин, также возвратилась в места постоянных своих кочевок.

В Джаркентском уезде наблюдались одновременно заметные волнения кульджинских крестьян, на которых сильно отразилось известие о кровавых расправах с дунганами в Пржевальском уезде. Бежавшие в Китай киргизские волости Джаркентского уезда рода Сувае, кочующие на правом берегу Или, вернулись обратно. Предварительно эти киргизы через консула испросили разрешения у Фольбаума при условии дачи рабочих и выполнении наряда лошадей и скота.

Положение киргиз, бежавших в китайские пределы, оказалось самым затруднительным. Те группы, которые направились в Кашгар, вследствие наступивших холодов и отсутствия поэтому подножного корма, потеряли почти весь свой скот и пришли в китайские пределы совершенными бедняками. Китайские власти отнеслись к беженцами индифферентно, рассматривали их, главным образом, как источник эксплуатации. Киргизы должны были последнее оставшееся имущество, скот, даже жен и детей преподносить в подарок китайским властям или продавать за бесценок ввиду чрезмерной нужды. С другой стороны, кочевые калмыки, воспользовавшись беззащитностью киргиз, нападали на них, отбирая скот и женщин. Поставленные в безвыходное положение, гонимые со всех сторон, беженцы в большинстве вынуждены были возвращаться обратно, но и здесь русская администрация и крестьянство встречали их враждебно и пускали обратно под условием уплаты контрибуции.

В районе Тарбагатая скопилось несколько тысяч киргизски беженцев: в результате переговоров между Фольбаумом консулом в Чугучаке приняты были меры к расставлению отрядов для воспрепятствования киргизам перекочевки дальше, предъявлены были требования китайским властям через Тарбагатайского губернатора в Ану-Бу-Даун выселить этих киргизов из пределов Китая, но эти переговоры не увенчались успехом.

Вот так в одной из телеграмм Форльбаум описывает результаты окружения и оттеснения в неблагоприятные районы киргизских мятежников:

"Главная цель карательных отрядов отныне будет заключаться в усилении этой разобщенности и постановки кара-киргиз в наиболее невыгодные для мятежа условия. В последне смысле достигнуто уже много: мятежники северного берега Иссык-Куля и окрестностей Пржевальска принуждены удалиться частью на Текес, частью на Сырты, к югу от озера. Мятежники между Пишпеком и Сонкулем частью рассеяны на Кочкоре и Джумголе, частью ушли в те же южные Сырты. Видимым знаком поражения мятежников является скот, отбитый повсюду, в огромных количествах. В окрестностях Пржевальска скопилось свыше трехсот тысяч голов, на Кочкорке не поддающееся еще учету количество скота, но около ста тысяч.

Более умеренная добыча имеется еще у Токмака. Дальнейшее действие отрядов у Джумгала и долине Алабаш к востоку от Кочкорки внесут еще большее расстройство в ряды мятежников, и, несомненно, умножат количество скота. Создавшаяся обстановка выдвинула в результате два вопроса: что делать с захваченным скотом, какие цели поставить войскам в ближайшем будущем на юге Семиречья. Скот сдается администрации, но последняя без помощи войска не в силах его ни содержать, ни охранять, скот может расхищаться и гибнуть от недостатка ухода и корма. Войска же, связанные стадами, теряют подвижность". "Относительно задач для войска полагал бы продолжать развивать создавшуюся обстановку. Имея в виду теплый климат и огромное стратегическое значение Кочкорки, как центра всех кочевий Сусамыра, Джумгала и Сыртов, полагал бы необходимым обосновать здесь недолго один из отрядов.

Подобный отряд в связи с Нарыном разделил бы Сырты от Джумгала и Сусамыра и активными действиями держал бы под ударами мятежников, как в Сонкульском районе,  так и на Сыртах".

По ходатайству киргиз рода Албан, бежавших в пределы Китая, в результате переговоров с китайскими властями, а также через консула в Кульдже, Фольбаум разрешил 17 волостям возвратиться, но с условием доставки 1000 лошадей в Пржевальск для крестьян по уборке урожая. Согласно этих условий, табун должны были пригнать 50 человек, т.е. три табунщика от каждой волости, также требовалось пригнать немедленно 3000 самых лучших лошадей для действующей армии. В этом случае мятежникам обещалось помилование, но если чуть опоздают с доставкой к сроку или пригонят плохих лошадей, то Фольбаум угрожал казаками. Само собой разумелась при этом выдача оружия и главарей мятежников.

В октябре месяце совершил поездку в Семиреченскую область генерал Куропаткин, один из главных героев подавления повстанческого движения туземцев, особенно в Семиречье. Всю дорогу Куропаткина встречали русские поселки колокольным звоном, молебствием и хлебом-солью, а туземцы с изъявлением радости и покорности.

В одном из выступлений Куропаткин по поводу мятежа киргиз высказал следующее:

"Главарей-волков необходимо переловить, а что касается массы баранов, то их можно простить... в этом смысле я буду доносить и государю, но, конечно, это не касается Пржевальского уезда и загорной части Пишпекского уезда, где мятежники пролили слишком много русской крови, и где поэтому будут наказаны все волости: все побережье Иссык-Куля и долина Кебени будут навсегда отняты у киргиз и мятежники будут двинуты в горы Нарынского участка. Это суровое наказание - лишение мятежников земли, будет достойным для них возмездием. Но там, где беспорядки были не очень сильны, там не следует увеличивать искусственно размеры бедствия. Горе, постигшее Семиречье, большое горе, но увеличивать размеры его, продолжая распри, не нужно". Куропаткин в Верном провел ряд мероприятий по скорейшему набору рабочих о казачьих прирезках, по улаживанию порядка работ администрации, устроению потерпевших крестьян и т. п., а в секретных совещаниях выработал окончательные меры по уничтожению всех остатков повстанческого движения.

Хотя  генерал Куропаткин при объезде Семиреченской области предложил областной администрации в последующем быть несколько "мягче" к киргизам, тем не менее, бесчинства крестьян над уже беззащитными киргизами продолжались. По словам одного из главных администраторов Семиреченской области, "потребуется еще продолжительный период времени, пока эта вражда уляжется. «Охоты» крестьян за отдельными туземцами, укрывшимися в норах, несмотря на все принимавшиеся меры, продолжались в Пржевальском уезде всю зиму. Недоверие же к туземцам и опасение повторения с их стороны восстания, продолжают царить среди русского населения и во всех других частях области».

Положение беженцев-киргиз, откочевавших в пределы Китая количеством до 53.000 семейств, было критическое. Ограбляемые со всех сторон китайскими чиновниками, калмыками, объятые голодом, они продавали последнее имущество и даже жен и детей. Весть о безвыходном положении этих беженцев уже распространилась по всему Семиречью. Бежавшие в Атбашинский край и скрывавшиеся в горах участники мятежа, убедившись в невозможности спастись в Китае, поспешили принести повинную. Краевая власть, в виду того, что озлобление русских крестьян против туземцев продолжало существовать, не разрешило возвращаться последним на прежние их кочевки и предложила остаться в Атбашинском участке с тем, чтобы прирезать к нему часть земель Пишпекского и Пржевальского уездов, образовав новый Нарынский уезд, с населением исключительно туземным, а вся Иссык-Кульская котловина и юго-восточная часть Джаркентского уезда (надо сказать, более плодородная) должна была быть очищена для пользования исключительно русскими крестянами. Для приведения в исполнение этого плана командированы были из Ташкента специальные лица, но привести план в исполнение окончательно не удалось в виду происшедшего февральского переворота в 1917 году.

По точным сведениям областного статистического комитета и командированных из Ташкента для размежевания территории расселения киргиз и крестьян чиновников, убыль киргизского населения и убыток в хозяйстве, вследствие восстания в 1916 году и карательных мер правительства, установлена следующая, беря, главным образом районы, захваченные восстанием:

 

Уезды и волости

Число до

восстания

Кибиток

к янв. 1917 г.

(семей)

убыло

Верненский уезд

4,347

2,415

1,932

Джаркентский

16,096

4,378

11,718

Пишпекский

27,831

11,518

9,313

Пржевальский

34,509

8,847

25,660

Лепсинский

7,071

3,629

3,442

Всего по области

83,854

31,789

53,065

 

Обшее число кибиток по области, по переучету на трехлетие 1916/18 года, определено было в 182.255. Следовательно, убыль их составила 29,12 процентов. Состав кибитки, по статистическим данным, определяется в 5,1 душ обоего пола. По этому расчету убыль кочевого населения в области, вызван­ная восстанием, к январю 1917 года исчисляется в 270.632 душ обего пола, а с прибавлением Мариинских дунган, бежавших в Китай, в числе 259 душ, всего по области убыль выразится в 273.222 души обего пола.

Наибольшая часть беглецов, направившаяся в Кашгарскую провинцию Китая, услышав об образовании Нарынского уезда исключительно с туземным населением, в виду совершенно невозможных условий жизни на чужбине, начала возвращаться в пределы области еще в зимнее время, не считала с холодом и снежными заносами на горных перевалах. С марта же месяца 1917 года, после февральского переворота, возвращение их приняло более широкие размеры, как со стороны Кашгара, так и со стороны Кульджинского края.

Положение возвращавшихся беглецов было плачевное. Брошенные ими в пределах прежних своих стойбищ посевы хлебов и запасы корма для скота, - погибли: зимние жилища были разорены: брошенные при спешном бегстве юрты были расхищены или сожжены, увезенное с собою имущество домашнего обихода было ограблено китайскими поддаными, а угнанный скот весь погиб. Беженцы возвращались, в буквальном смысле, босыми и голыми. Обратный путь их усеян был могилами умерших от голода.

Немногим лучше было положение и тех участвовавших в восстании волостей, которые, спасаясь от преследований войск, укрылись в горах Атбашинского участка. Брошенные посевы и зимовки погибли: увезенное с собой имущество и угнанные скот частью сохранены, но отсутствие корма для скота в связи с весенней засухой, вызвавшей гибель подножного корма, и недостаток продовольствия поставило и их в весьма затруднительное положение.

Степень разоренности бунтовавшихся киргизских масс рисуют данные переписи 1916 года.  По этим данным и донесениям уездной администрации, например, в части волостей Верненского, Лепсинского, Пишпекского и Джаркенского уездов возвратившиеся кибитковладельцы могли собрать урожай не более, как с четвертой части своих посевов. Во всех же остальных частях этих уездов и в Пржеваяьске, не исключая Атбашинского его участка, все посевы киргиз погибли, так как были стравлены и потоптаны скотом, уничтожены проходившими воинскими отрядами, а местами сожжены самими же бунтовщиками. Уцелевшие поля были засыпаны рано выпавшим снегом. В некоторых местах хлеб жали зимою, в других только весною, когда сошел снег. Но эти поля не могут быть принимаемы в расчет. Здесь, а также в волостях Атжинской, Борукчинской, Бугенской. Джува-Арыкской, Иссенгуловской, Нарынской, Ниязбековской, Онарчинской, Саяковской, Чоринской, Чириковской, Шарератминской, Шатеновской и Мунакельдинской Атбашинского участка Пржевальского уезда, уцелело не свыше 1/3 всего бывшего до восстания скота. Во всех же остальных волостях, принимавших участие в мятеже, которые расчитывали уберечь свои стада угоном в китайские пределы, скот весь погиб.

 

 

Уезды

Количество скота

 

Площадь посевов

Лошадей

Крупного рогатого скота

Верблюдов

Овец и коз

Общее число голов

Верненский

10,21

7,61

10,8

9,14

9,33

2,02

Джаркентский

78,59

63,98

89,19

81,55

79,09

22,28

Пишпекский

42,18

34,04

51,43

52,43

43,94

35,93

Пржевальский

75,61

63,27

81,15

77,91

77,91

61,19

Лепсинский

7,92

7,43

7,1

13,03

10,77

5,24

Основываясь на общих сведениях тогдашней статистики, можно определить процент убыли скота и потери урожая в киргизских хозяйствах по отношению ко всем вообще хозяйствам в охваченных восстанием уездах приблизительно следующими цифрами (см. таблицу выше).

Точно также, ввиду военной обстановки и борьбы с восставшими киргизами, поджогами, потравами, произошло заметное расстройство переселенческих хозяйств. Это еще усугубилось неожиданным уходом рабочих-киргиз к повстанцам. Кроме того, с потерей около 53 тыс. хозяйств киргиз уменьшился намного объект обложения государственных повинностей. Эти приблизительно итоговые данные относятся к начали 1917 года. Но в продолжении 1917-1919 гг. вооруженные русские крестяне продолжали мстить киргизам. В таком состоянии застала киргизское население Октябрьская революция.

 

Д. ЗАКАСПИЙСКАЯ И АМУ-ДАРЬИНСКАЯ ОБЛАСТИ

 

Объявление о наборе туземных рабочих на тыловые работь фронта по Закаспийской (Туркменской) области было встречено не одинаково во всех ее районах. Многие туркменские общества стали посылать ходатайства о замене натуральной повинности денежной и выказывать недовольство тем, что они должны будут нести черную работу в тылу фронта с кетменями и киркой в руках. Они выражали желание давать сыновей на фронт в качестве солдат, которые должны быть вооружены теперь же. Об этом, например, хлопотали туркмены Мервского уезда перед Петроградом и Туркестанским генерал-губернатором.

Требование отдельных племен об отмене набора рабочих и замене его денежной формой, или, в крайнем случае, вооружении набираемых, угрожали в дальнейшем вылиться в открытое неповиновение, Администрация приняла меры к успокоению населения и объяснила туркменам, что их люди будут вооружены и нести сторожевую и охранную службу на фронтах. Большинство туркменских племен (текинцы Ахала и Мерва) уездов: Асхабадского, Тедженского и Мервского из которых на фронте к тому времени находился набранный один Текинский полк, подчинялись требованиям власти и стали давать людей. Восстание, в настоящем смысле этого слова, началось в пограничных с Персией местностях Красноводского уезда, населенных кочевниками из племени иомудов. Последние после объявления о мобилизации туземных рабочих, быстро стали откочевывать в пределы Персии. Проявляя сперва глухое недовольство, не получив надлежащих объяснений от администрации на свои требования, это племя восстало потом открыто. Отличие туркмен от киргиз или узбек в восстании 1916 года заключалось в том, что туркмены, особенно кочевники-иомуды, были хорошо вооружены и могли довольно серьезно угрожать безопасности царской администрации в Закаспийской области. Восстание же иомудов в Красноводском уезде, живших то в пределах Персии, то в пределах Закаспийской области в качестве "двухданников": русского и персидского правительства, могли вызвать недоразумения с Персией и послужить на руку турецким и германским агентам. Как бы там ни было, но пограничные племена туркмен в Красноводском уезде восстали. Первое проявление беспорядков и вооруженного сопротивления возникло в районе реки Атрека в середине августа. Во второй половине августа большие скопища иомудов начали переходить из русских пределов в персидские степи. Это переселение продолжалось и в сентябре. Из Красноводского уезда перешло, например, в Персию более 2.000 кибиток иомудов, привлекших на свою сторону также весьма значительную часть племен джафарбайцев, атабайцев и ак-атабайцев. Беспорядки, проходившие в районах Атрека и Гюргеня, отразились в октябре и в других местностях Закаспийской области, вызвав нападение на железнодорожные сооружения и станции и попытки порчи полотна железной дороги, мостов и телеграфа в районе станции Теджен.

В первую половину ноября главные силы иомудов находились в западной части Астрабадского района, на побережье Каспийского моря, где к ним присоединилось большинство приморских джафарбайцев. В том районе с 4 по 11 ноября иомуды несколько раз пытались учинить разгром рыбных промыслов Лионозовых, между поселками Гюмиш-Тепе и Карасу, но были отбиты при участии огня артиллерии и десанта судов Шурдинской морской станции. Принимая во внимание серьезный оборот восстания туркмен в Астрабадской провинции и в Крановодском уезде, могущее осложнить положение русской власти в северной Персии, а с другой стороны поднять против правительства и остальную часть Закаспийской области, генерал Куропаткин в начале ноября приказал Сыр-Дарьинскому военному губернатору, генерал-лейтенанту Мадридову составить отряд для решительного подавления туркменского мятежа. Указанный отряд, мощный и значительный в азиатском масштабе, по точному приказу Куропаткина был составлен из 6 батальонов, 15 сотен, 18 орудий и 17 пулеметов, общей силой около 8.000 человек. Послано было достаточное количество артиллерийского снабжения, а также мобилизованы были у туркмен до 1.500 верблюдов и въючный обоз для пеших, Вот так определил ген. Куропаткин в своей инструкции генералу Мадридову цели карательной экспедиции: "а) захватить всех главарей, если они не будут убиты в боевых действиях, б) отобрать все оружие огнестрельное и холодное, в) отобрать всех лошадей, г) отобрать половину всего скота, д) отобрать половину кибиток, е) выставить определенное приказом число рабочих. Общий план действий экспедиции: одновременное движение отрядов с трех сторон с целью окружить ядро их стойбищ между реками Атреком и Гюргеном на севере и юге и дорогой Чикишляр-Астрабад и высотами Кара-Кыр на западе и востоке. Надо сломить самым энергичным образом всякое сопротивление и привести восставших к полной покорности". В той же инструкции он рекомендовал: "жестокостей не допускать, строго карая виновных, воевать с мужчинами, а не с женщинами и детьми: не позволять ни под каким предлогом жечь имущество, особенно кошмы и кибитки: особенно заботливо беречь иомудских лошадей, для чего заранее для них заготовить фураж и приготовить пастухов из киргиз". Взятых рабочих "отправлять не для сторожевой или охранной службы, но на тяжелые работы. Партии организовывать, как арестантов, пока не заслужат доверия".

Вся эта инструкция ген. Куропаткина, преподанная Мадридову, была выполнена полностью, даже с "избытком". Дело в том, что цель снаряжения такой мощной военной экспедиции заключалась не только в решительном подавлении туркменского мятежа, использования имеющегося у этого населения скота и имущества, а главным образом, в стремлении, использовав восстание, достигнуть давнишнее желание русского правительства - окончательно захватить всю Астрабадскую провинцию, находившуюся частью в пользовании Персии и частью - туркменов-иомудов, и представлявшую весьма плодородный район.

Еще в начале восстания отряды по Гюргеню и Артеку по мере отступления иомудов занимали один за другим места их стойбищ и постройки, где туркмены, наскоро отступая; оставляли не только имущество, но даже частенько свои семьи. Все это разгромлялось. Пункт в приказе Куропаткина о соблюдении осторожностей и недопущении жестокости имел здесь такое же ничтожное значение, как и в Семиречье.

Стиснутая отрядами Мадридова с севера и юга, главная масса мятежников бросилась на запад, но здесь, настигнутая преследовавшими их карательными войсками, была разгромлена, потеряв тысячи людей. Главные вожаки мятежных племен были захвачены, а оставшиеся сами являлись с повинной, прося о пощаде.

Всего по свидетельству Куропаткина, за время иомудского мятежа убито 2 офицера и 59 нижних чинов, ранено 2 офицера и 59 ниж. чинов и без вести пропало 3 нижних чина. Потери среди русских поселенцев, по указанию того же Куропаткина, были ничтожны. Материальный ущерб в его отчете определяется приблизительно в 300.000 руб. Но зато туркмены-кочевники понесли громадные потери при своем отступлении. Все то, что рекомендовалось в инструкции генерала Куропаткина, было приведено в исполнение.

Еще в первом своем донесении после некоторой энергичной чистки в Астрабадской провинции генерал Мадридов доносил, что тогда еще было отобрано у мятежников: винтовок 3.200, лошадей - 780, верблюдов - 4. 800, баранов - 75.000, рогатого скота - 2.500 и юрт - 500.

Карательным отрядам пришлось действовать на большей части территории персидской Астрабадской провинции, в части, занятой в целях охранения пограничных местностей и представляющей нейтральную зону между зимовыми кочевьями туркмен и оседлым персидским населением. Здесь персидской власти совершенно не чувствовалось. На этом основании эта полоса занята была русскими частями. Вся занятая карательными отрядами территория в Астрабадской провинции в большинстве находилась в пользовании туркмен-иомудов и отчасти гокланов. Только в западной ее части, в предгорьях Эльбрусского хребта, имелись персидские селения с оседлым населением, тоже нуждавшимся в охране от туркмен. Всего занятая территория составляла около 20 тыс. кв. верст. Мы вначале указывали на глубокую цель, преследовавшуюся царским правительством при подавлении восстания иомудов и продвижении такой большой военной силы в Астрабадскую провинцию - на желание царской администрации попользоваться усмирением повстанцев до колонизации полностью Астрабадской провинции, и в первую очередь отобрать все удобные земли у туркмен. По этому поводу в одной из своих инструкций Мадридову генерал Куропаткин писал следующее: "Ввиду полной неопределенности земельных прав в этой местности, многие русские предприниматели, в том числе и должностные лица, заключали с разными туземцами сделки, частью фиктивные, на продажу или аренду значительных участков земли и начали привлекать на эти земли во вред русским интересам персидских рабочих. С этим видом землевладения необходимо бороться. 35-летний опыт оставления русско-подданых туркмен-иомудов двухданниками, при условии пребывания их в течение части года на персидской территории, не дал надежных результатов. Пользуясь территорией двух государств, туркмены-иомуды являлись ненадежным элементом, всегда готовым к смуте. Поэтому необходимо, чтобы вся территория, которой они владеют издавна, стала русской. Великая Россия не может терпеть, чтобы безнаказанно нападали и грабили русские селения, брали в плен, убивали, уродовали русских воинов и нападали на русские пограничные посты. Поэтому при слабости персидского правительства занятие нашими войсками указанной вами территории неизбежно получит постоянный характер". "В государственных интересах, - читаем мы там дальше, - важно использовать богатейшие земли бассейна реки Гургень и северных скатов Эльбрусского хребта в целях заселения их русскими людьми, особенно нижними чинами, отличившимся на войне".

Куропаткин был также противником образования крупных частновладельческих хозяйств на указанной территории, преследовавших исключительно свои личные интересы: он стоял за планомерную колонизацию крестьянскими переселенцами с подчинением интересов поселенцев целями и требованиями царского империализма в отношении Персии.

Подробно о колонизационных работах в Астрабадских провинциях и по Гургень, Атреку, в части Красноводского уезда, мы поговорим особо. Кроме Красноводско-Астрабадских туркмен подняли волнения и недовольсво туркмены-иомуды в пределах Хивинского ханства. Куропаткин склонил хивинского хана согласиться на назначение специального комиссара при последнем и принятие более радикальных мер в отношении неспокойных иомудов в Хивинском ханстве.

Наконец, необходимо упомянуть и об Аму-Дарьинской области. Здесь некоторые волнения наблюдались в Чимбайском Районе, где население отказалось давать рабочих. Администрация приняла меры разъяснения и агитации для улажения недоразумения. Потом командирован был из Ташкента специальныи военный отряд, и туземцы в виду присутствия военной силы, а также слыша о неудачах восстания в других районах Туркестана, успокоились и выразили согласие давать рабочих. Если бы администрация не подошла более умело к населению и не разъяснила бы перед населением в более положительном виде цели набора рабочих, то и здесь имели бы место, несомненно, довольно крупные беспорядки.

 

Е. ОБЩИЕ ИТОГИ МЕРОПРИЯТИЙ ЦАРСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

ПО ПОДАВЛЕНИЮ ВОССТАНИЯ

 

Закончив обзор событий 1916 года по областям Туркестана, необходимо теперь подвести общие итоги деятельности царской администрации как по окончательному подавлению восстания туземцев и восстановлению общего порядка внутри края, так в отношении мероприятий, ставивших целью русское заселение Туркестана.

По свидетельству Куропаткина, от беспорядков и восстания туземного населения в Туркестане пострадало во всех областях 3.709 русских. Из них убито около 2.325 и пропало без вести 1.384. Более заметных должностных русских лиц убито 7 человек, а туземных администраторов убито до 22 человек, не считая мелких чинов туземной администрации и туземной полиции.

Для усмирения беспорядков было употреблено 14 1/2 батальона, 33 сотни, 42 орудия и 69 пулеметов, К указанному выше числу жертв со стороны русского населения надо добавить, что армия потеряла убитыми - 97. разнеными - 86 и без вести пропавшими - 76.

Приводя данные об общих мероприятиях, принятых администрацией по Туркестанскому краю, указывая на значительность жертв русского населения во время восстания туземцев в 1916 году в сравнении с количеством жертв, понесенными русскими войсками при завоевании Туркестана, а также при усмирении Андижанского востания, Куропаткин в своем отчете, в частности, указывает, что при завоевании Туркестана потери насчитывались людьми в 3.376 прибл. человек, а при усмирении Анджинского восстания ишанов, в царских войсках убитых было 18 и раненых - 29 чел., тогда как из туземцев 20 человек было казнено, 343 сослано на каторжные работы при снесении с лица земли трех селений, с конфискацией в казну: в Андижане до 8.240 десятин земли. В сравнении с этим то, что совершили туземцы при восстании в 1916 г., Куропаткин считает небывалым преступлением и требует от царя его "высочайшего" распоряжения о примерном наказании туземцев.

По судебным приговорам, утвержденным тем же Куропаткиным, 1 февраля 1917 года было присуждено к смертной казни 347 человек, к каторжным работам - 168 человек, исправительным арестантским отделениям - 288 человек и тюремному заключению - 129 человек. Куропаткин немного сократил потом число приговоренных к казни лиц. После первого февраля, до самого февральского переворота, судебные установления еще были заняты разборами дел повстанцев туземцев, имели в виду еще порядочное количество лиц приговорить к строгим наказаниям, но этого сделать не удалось, благодаря крушению монархической власти в России и начавшимся революционным событиям. Конфискация земель намечена была царской администрацией в двух районах: в Джизакском уезде, Самаркандской области и в Пржевальском, Пишпекском и Джаркентским уездах Семиреченской области. В Джизакском уезде конфисковано было около 2.000 дес. земли, из которых 800 дес. земли числится в черте города, между русской и туземной его частями. Остальные 1.200 дес. конфискованы в уезде, в местах, где происходили восстания: одновременно объявлено было населению со стороны администрации, чтобы туземное население помнило впредь, что в будущем так наказываться будут все те, кто попробует оказывать сопротивление или неуважение царской власти. В Семиреченской области конфискация земель произошла в гораздо больших размерах. Прежде всего Пржевальский (теперь Каракольский) уезд был очищен от киргизского населения, Предполагалось его заселить целиком русскими переселенцами. Частично возвращавшиеся к своим старым местам киргизы или истреблялись озлобленными крестьянами, или выселялись обратно самой администрацией. Из этой части территории Пржевальского и Джаркентского уезда, где не было совершенно русских, предпологалось образовать новый Нарынский уезд для заселения возвращающимися из бегства или выселяемыми из Пржевальского и Пишпекского уездов киргизами. Пржевальский уезд предполагалось заселить в первую очередь казачьими переселенцами, в юго-западном углу Нарынского уезда в местности Тогуз-Торау, где проходит главный путь между Семиречьем и Ферганой, также предпологалось основать две казачьи станицы.

План конфискации земель в Семиреченской области и расселения киргиз и крестьян обсуждался еще 16 октября при приезде Куропаткина в указанную область. Потом администрация проект свой направила на имя министра земледелия в Петроград, где этот проект был утвержден и направлен обратно для исполнения.

По справкам за подписью заведующего переселенческим делом в Семиреченском районе Гончаревского и заведующего статистическим управлением А.Бурынина видно, что всего по Пишпекскому, Пржевальскому и Джаркентскому уездам предположено было к смещению 37.355 киргизских хозяйств с 2.510.366 дес, из которых пахотных было 146.938 дес., сенокосных 69.426 десятин, пастбищной призимовочной территории 1.548. 241 дес. и пастбищных летовочных 745.761 дес., 2.403 хозяйств Пишпекского уезда (волостей Сары-Багишевской и Атекинской) предполагалось сместить на земли других уездов. Переселяемым в Нарынский уезд киргизам на одно хозяйство определялось земли: пахотной 1,1 дес., сенокосной 0,9 дес., остальное - пастбищная территория, Этим расселением переселяемые киргизские хозяйства вынуждались вести почти исключительно кочевой образ жизни.

Намечалась также широкая конфискация земель в Закаспийской области и в Астрабадской провинции.

Восстание 1916 года вызвало большое передвижение войсковых частей из одной части в другую по территории Туркестана. Многие силы были отвлечены в сторону Семиречья. Поэтому военные силы, охранявшие внешние границы Туркестана были до некоторой степени ослаблены. Так, например, взяты были части из гарнизонов Термеза, Керки и Кушки.

Несомненно, представители Германии и отчасти Турции внимательно приглядывались к происходившим событиям в Средней Азии, в связи с восстанием туземцев Туркестана в 1916 году. Донесение русского консула в Чугучаке относительно пропаганды и работы германских агентов в Западном Китае и о китайских "анархистах" несомненно, имели под собой некоторые основания. Хотя присутствие турецких агентов в восточной части Туркестана и не наблюдалось, тем не менее турецкая пропаганда во время мировой войны в Персии, Афганистане и северной Индии занимала довольно видное место. Поэтому, в связи с тревожным состоянием политического положения Туркестана, царская власть не без основания задумалась над необходимостью укрепления пограничной линии территории Туркестана. В первую очередь именно этим мотивом и объясняется переброска довольно внушительной военной части из полосы действующей армии в Туркестан для ликвидации восстания.

Как мы видели, Куропаткин потребовал из действующей армии конную бригаду с батареей, которая и была прислана.

Куропаткин высказывает свое открытое мнение о необходимости занятия северной Персии, решительного укрепления влияния царизма в Афганистане, занятия западного Китая, предлагая выпрямить границу от Хан-Тенгри прямо на Владивосток - с отходом к России Кульджи, Монголии и Манчжурии (подробнее об этом см. "Новый Восток" N5 статью автора о восстании киргиз 1916 года).

Вот в чем заключались замыслы царского империализма на Среднем и Дальнем Востоке. Если бы не было крушения царского империализма, то, несомненно, при разграничении "сфер влияния" на Востоке между Россией и Англией первая осуществила бы свои захватнические планы.

Царская администрация, наряду с карательными действиями, все же предприняла ряд шагов для урегулирования некоторых шероховатостей в деятельности администрации на местах. Через туземные газеты и особые листовки широко разъяснялась населению вредность и бесполезность всяких восстаний и необходимость водворения успокоения. В отношении земельного вопроса среди оседлого населения принимались некоторые меры к ограждению беднейшего дехканства от распродажи земельных участков из-за долгов, хотя эта официальная мера и не достигла своих целей.

Среди кочевого населения администрация предприняла шаги в смысле точного разграничения земле-водопользования между киргизским и переселенческим населением, имевшие целью окончательно оттеснить кочевое население в степные и безводные районы, подальше от орошаемых земельных участков. Среди туркмен администрация приняла кое-какие меры к обузданию взяточничества и всякого самовластия со стороны агентов охранного отделения и местной администрации; принимались также меры борьбы с чрезмерным распространением спиртных напитков.

Царская администрация Туркестана одну из причин неустроения края усматривала в малочисленности штатов администрации на местах, поэтому Куропаткин хлопотал об увеличении количества уездных начальников и приставов,

Из отчета Куропаткина видно, что по 1-е февраля 1917 года отправлено было 110.000 человек туземных рабочих на тыловые работы.

Кроме того, по разрешениям из Петрограда оставлено было в пределах Туркестанского края на работах на железных дорогах и предприятиях, работающих на оборону, свыше 10.000 туземцев. Всего к указанному числу выставлено было свыше 120.000 рабочих и до конца мая предпологалось перебросить еще до 80.000 человек, постепенно, таким образом, стремясь довести количество рабочих до размера, который нужно было мобилизовать из Туркестана.

Для надобности действующей армии на фронтах к 1916 году отправлено было:

 

Хлопка

40,899,244 пуд

Кошмы

38,004 аршин

Хлопкового масла

3,109,000 пуд

Мыла

299,000 пуд

Мяса в заготовке

300,000 пуд

Рыбы

473,928 пуд

Клещевины

50,000 пуд

Лошадей

70,000 штук

Верблюдов

12,797 штук

Повозок

270 штук

Юрт

13,441 штук

 

Пожертвовано населением на нужды войны - 2.400.000 руб.

В дальнейшем, по плану туркестанской администрации, предположено было таким же темпом отправлять необходимые для фронта скотоводческие, хлопковые, денежные и т.п. средства. Сюда включалось также большинство конфискованных, реквизированных или "добровольно'' пожертвованных средств туземным населением.

Вот приблизительные итоги мероприятий царской администрации по ликвидации восстания туземного насления в Туркестане в 1916 году и выгод, извлеченных царской властью в результате этих событий.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

ГЛАВА III

 

Основные экономические и политические причины восстания туземцев Туркестана в 1916 году

Так как к 1916 исполнилось почти полустолетие владычества царизма в Туркестане, то излагаемые нами основные причины должны полностью охватить именно итоги деятельности за указанный период царской власти в Туркестане.

Набор на тыловые работы туземных рабочих, как мы указывали вначале, послужил лишь поводом к восстанию туземцев Туркестана в 1916 году, а не основной причиной указанного восстания.

Самый факт мобилизации туземных рабочих, при том без надлежащей к тому подготовки, явился одним из эпизодов обычной провокационно-угнетательской деятельности царизма на окраинах; сам по себе этот случай не мог еще вызывать такого серьезного, по своему политическому значению, восстания населения.

Основные причины восстания заключались именно в тех глубоких, экономического и политического характера, противоречиях, которые создались в результате безудержной 50-летней колониальной эксплуатации царизмом Туркестана.

На ускорение восстания туземного населения также не могло не оказать влияния и общее неустойчивое состояние тогда самой России в связи с мировой империалистической войной. Восстание туземцев Туркестана в 1916 году произошло на третий год после начала войны, когда уже начали проявляться признаки ослабления экономической и политической мощи России, и уже чувствовались признаки грядущей революции. В связи с этим происходили уже большие изменения в соотношения между самой метрополией и подчиненными ей окраинами. В туземных народных массах нарождалась, хотя глухо, но постепенно, надежда на возможность, воспользовавшись той или другой ситуацией мировой войны, наконец, скинуть гнет царской колониальной власти, тем более в виду увода из Туркестана большей части колониальных войск на театр военных действий,

Как бы там ни было, но тогдашнее неустойчивое состояние самой России оказало заметное влияние в смысле ускорения развязки тех исторических событий, которые разыгрались в жизни туземного населения Туркестана в 1316 году.

В составе бывшей Российской империи - "этой тюрьмы народов" - Туркестан являлся окраиной, наиболее отсталой в культурном отношении, со всеми специфическими признаками колониальной зависимости. В захватническом движении царской России "за Урал", Туркестан привлекал большое внимание царской администрации, прежде всего как военно-стратегическая база, утвердившись на которой можно было бы соперничать с Англией на Востоке и исполнить заветную мечту русских царей еще со времен Петра Великого о "завладении" богатейшей Индией, с другой стороны - Туркестан сам по себе представлял довольно обширный объект эксплуатации, рынок сбыта продуктов и источник сырья, а также простор для земельной колонизации. Окраины представляли тогда для России источник легкой наживы для развивавшегося отечественного капитализма, а в земельно-колонизационном отношении - возможность переселения из районов крестянских волнений,

В этом отношении были характерны дебаты, проходившие в Государственной Думе. Еще в 1910 году в Думе, после доклада министра Кривошеина, происходят интересные прения, в которых, в частности, в речи правого октябриста Трегубова, ясно определяются цели и задачи "движения" на Ближний и Дальний Восток. Выясняется, что это нужно было не только в целях уменьшения внутреннего земельного кризиса, но и захвата все новых территорий вообще. В устах некоторых членов Думы (националистов) это считалось исполнением русской "культурной" миссии и должно было способствовать распространению православия среди азиатских народов (см. речь того же Трегубова, возмущавшегося несправедливостью одного из администраторов, по вине которого 5-миллионный киргизский народ оказался превращенным вместо православия в мусульманство).

Главноуправ. землеустройством и земледелием Кривошеин, ездивший в 1912 г. в Туркестан, в своем отчете устанавливает неразрывную связь между задачами развития хлопководства и усиленным заселением Туркестана русскими переселенцами.

Против этой колонизационной, империалистической политики русской буржуазии и дворянства решительно выступил тов.Ленин, понимая всю реакционность этой политики, имевшей целью путем колонизации и захвата новых территорий упрочить положение дворянско-крепостнической России и умерить аграрные волнения. Ленин еще в 1907 г., критикуя жестоко аграрную программу кадетов, доказывал, что нельзя серьезно разрешить аграрную проблему путем переселения. Он говорил:

«Эти миллионы десятин в Туркестане и во многих других местах России "ожидают" не только орошения и всякого рода мелиорации: они "ожидают" также освобождения русского земледельческого населения от пережитков крепостного права, от гнета дворянских латифундий, от черносотенной диктатуры в государстве». (Н.Ленин. "Аграрный вопрос". Соб. соч. том IX).

Далее Ленин критиковал в статье "Классы и партии по прениям во второй Думе об аграрном вопросе" выступавших тогда в Думе "националов", указывая на непонимание ими сущности русского аграрного вопроса, а также односторонность и национально-буржуазную подкладку их требований.

За полустолетие владычества в Туркестане царская Россия не сумела даже развить сколько-нибудь заметно местной промышленности, за исключением простройки Средне-Азиатской и Ташкентской ж. дор., да некоторой промышленности по обработке продуктов хлопководства и по горному делу. В культурном же отношении проводилась система всемерного удержания народов Туркестана на низкой ступени развития и всяческого упрочения позиции феодально-патриархальных элементов.

Не задаваясь целью подробного освещения всего того, что проделывала царская власть с самого начала завоевания Туркестана, мы осветим, главным образом, итоги деятельности царизма к моменту восстания туземного населения Туркестана в 1916 году. Угнетательская деятельность царизма в Туркестане, в его кочевых и оседлых районах, а также в Туркменской (Закаспийской) области имела довольно различный характер. Поэтому эти итоги необходимо осветить отдельно, по основным категориям населения.

 

А. В КОЧЕВЫХ И ПОЛУКОЧЕВЫХ РАЙОНАХ ТУРКЕСТАНА

 

В кочевых и полукочевых районах Туркестана (Семиреченская и Сыр-Дарьинская области, части Ферганской и Самаркандской), заселенных, главным образом, киргизским населением, царизм проявил свою деятельность, как мы выше упонимали, по линии земельной колонизации.

Вся территория Туркестана, без Хивы и Бухары, равняется 1.460.700 кв. верст или 152,3 млн. десятин. Из всей этой площади, пригодной в настоящее время для хозяйственных целей и эксплуатации земли приходится лишь только 48,6%.

На этих 48,6% площади края жило, по довоенным, приблизительно 7 1/2 млн. чел., каковое количество после гражданской войны и революции несколько сократилось, В составе все обрабатываемой к 1915 году для сельскохозяйственных целей площади в 3,3 млн. десятин на искусственно орошаемую приходилось 2.635.389 или 78%. Отсюда видно, что 3/4 всей экономики Туркестана зависит от воды.

Экономически крепче и господствуют те слои населения, которые обладают орошаемой, почти единственной годной к земледельческой культуре, землей.

И вот, с точки зрения распределения земель, русское переселенческое крестянство к 1916 году обладало большей частью  поливной земли и являлось господствовавшей частью населения. Вышеуказанное положение подтверждается следующими фактическими данными.

К 1916 году в распоряжении русских поселков и станиц количеством до 941 селений в Туркестане числилось 1.900.000 десятин (57,6% обрабатываемой земли), т.е. на каждого живущего в Туркестане русского приходилось З, 17 десятин обрабатываемой земли, а на каждого коренного жителя (узбека, киргиза, таджика и туркмена) приходилось только 0,21 дес. Таким образом, при остром безземелии, вообще 94% коренного населения владели только 42,4% всей обрабатываемой площади, а остальные приходились на русских переселенцев. Конечно, царская власть предполагала продолжать дальше изъятие земель, совершенно не интересуясь тем, как в конце концов, после изъятия земли, - этой основной базы существования туземного населения, - последнее будет существовать. К этому грозному вопросу царская администрация относилась совершенно безразлично, а внутренне желала наоборот поставить туземное население постепенно в такие рамки экономического и политического развития, чтобы свести его на нет. В докладной записке того же главноуправляющего Землеустройством и Земледелием по поездке в Туркестан в 1912 году, мы имеем вывод относительно дальнейшей возможности изъятия излишков из ведения туземного населения Туркестана помимо того количества земель, которое уже изъято было до 1912 года. Он по всему краю устанавливает излишек в 26 млн. десятин. Он также находит земельные излишки (так. наз. "ватные") и в хлопковых оседлых районах, считая эти излишки по одному Андижанскому уезду в 400.000 десятин. Вначале переселенцы, не веря в богатые посевы (рассчитанные на атмосферную влагу), захватывали главным образом, поливные земли у туземцев. Душевой надел по существовавшему тогда положению для переселенца определялся в 30 дес., переселенцы освобождались на 15 лет от подати и повинностей, в том числе и рекрутской. Впоследствии душевой надел снижен был до 10 десятин.

Переходя к характеристике и сравнению экономического состояния киргиз и русских переселенцев, приходится отметить следующие факты.

По Сыр-Дарьинской области, по данным обследования М.А.Скрыплева по 18 поселкам, обследованным в 1916 г. на одно хозяйство приходилось всей удобной земли - 47,96 деся­тин, в том числе поливной - 9,40 дес. Из 1.176 наличных хозяйств в русских селениях Чимкентского уезда прибегало к аренде земель 768 хозяйств, т.е. 65,3% общего числа. Причем из всей этой аренды на долю аренды у киргиз приходится 87,4% всей пашни и 73,9% всего покоса.

Крестьянские поселки Чимкентского уезда прибегали к аренде, главным образом, не потому, что у них ощущался недостаток в земельной площади, а потому, что арендовать за бесценок земли у киргиз было выгоднее, притом земли были целинные, тогда как на своих уже паханых землях требовалась более тщательная обработка. Поэтому крестьяне, не интересуясь улучшением обработки своей земли, искали каждый год путем аренды целинные земли, что указывает на хишническую постановку крестянского хозяйства. С другой стороны, в аренду сдавали земли, иногда вынуждаемые недостатком средств и отсутствием земледельческих орудий. Причем имущие элементы киргиз частенько сдавали земли за счет киргизской  бедноты в целях наживы, ибо киргизский бедняк не всегда мог найти защиту перед судом или администрацией (киргизской или русской).

По числу скота (рабочего и племенного) по тем же поселкам Чимкентского уезда на один двор приходилось (в переводе на единицу крупного скота) -11,5 голов скота. Меньше всего скота держали крестьяне в Петропавловском поселке (7,4 голов на двор) и больше всего в Дорофеевке (16,5 голов на двор).

В.Н.Юферов, обследовавший ряд поселков Ташкентского уезда, подтверждает стремления переселенцев захватить, гл. образом, поливные земли, и приводит следующие данные о размерах наделов переселенцев. Так, в поселке Константиновском - 38,1 дес, в Черняевском - 60,0 дес. и в Кауфмановском - 31,0 дес. на двор. Оба автора указывают на значительный процент найма переселенцами киргизских батраков.

Колонизационная деятельность царской России, как мы уже видели из перечисленных вначале цифровых итогов распределения земель в 1915 году, больше всего проявилась в Семиреченской (Джетысуйской) области. Эта область, по своему, сравнительно умеренному климату и некоторому сходству качеств почвенного покроя ее территории с губерниями южной части России, а также вследствие заселенности переселенцами-казаками (игравшими роль военно-охранной силы царской администрации), естественно, привлекла внимание переселенцев-крестьян в первую очередь. С другой стороны, указанная область по своему населению, являлась типично киргизской, в ней рельефнее всего выражены особенности жизни киргизского населения, его хозяйственного уклада и быта. В связи с ожесточенностью восстания киргиз в Семиреченской области в 1916 гогду это делает особенно интересным изучение восстания в этой области.

Мы уже сказали, сколько было изъято земли у киргиз в Семиреченской области и как эта земля была распределена, но необходимо привести еще ряд данных, анализирующих внутренние взаимоотношения отдельных социально-экономических групп как в среде крестьянского казачьего, так и киргизского населения области.

По данным статистики 1901 года, 84,4% населения области приходилось на киргиз - аборигенов страны; после киргиз вторыми по численности идут переселенцы казаки и крестьяне, третье место занимают оседлые туземцы,  главным образом, тарачинцы и дунганы, прибывшие из пределов Китая ввиду притеснения китайских властей еще в 80-х гг. первыми переселенцами Семиреченской области были, главным образом, казаки из Сибирского казачьего войска, водворенные в области еще в 1847 г. Крестьяне переселенцы начали водворяться в области с 1868 года по инициативе первого губернатора в области Г.А.Колпаковского, открыто ставившего цель (как он выражался) «обрусение области и развитие в ней хозяйства». Казаки, как ранее поселенные и долженствующие играть роль военной охраны, наделены были лучшей землей и в большем размере, эксплуатацию земли они вели чисто хищническим путем. Об этом вынуждены были открыто свидетельствовать видные чины самой царской власти. Об этом же говорит и В.И.Масальский ("Туркестанский край", стр.321), указывая, что принудительно поселенные казаки состояли и за худших элементов, им отводились даже орошенные и обработанные земли киргиз, чем создавались основания к острым трениям; казаки быстро запускали эти участки, прибегали к эксплуатации киргиз, хищнически вырубали леса. В Семиреченской области, согласно отчета А. О. Шкапского (за 1904 год) на одну душу приходилось в среднем: у казаков - 51,6 дес. крестьяне имели на двор - 32, 4 дес. а таранчинцы и дунгане - 12,8 дес на двор.

В последующем переселенческие органы стали предпочтительнее относиться к крестьянским переселенцам, чем к казачеству. Упомянутый Трегубов (в отчете своем о поездке в Семиречье), указывая, что 17.000 казаков обладают лучшими землями в размере 585.000 дес. и претендуют на прирезки еще 250.000 дес., отрицательно отзывается об этих льготах казачеству.

Но как мы видели из характеристики ведения хозяйства (хищнического) казаками, определять мощность хозяйства только по размерам землевладения не приходится, а нужно привести размер запашек. Размер запашек в среднем у отдельных групп населения складывается следующим образом (по О. А. Шкапскому): у казаков на один двор приходится запашек - 6,1 дес., у крестьян на один двор 9, 9 дес., у таранчей и 1 дунган - 3,8 дес., а у киргиз -1,4 дес.; крупного скота на один двор получается, у казаков - 8, 8, у крестьян - 17, 9 у таранчей и дунган - 4,1 и у киргиз 12,4 (из расчета за голову крупного скота - 10 голов мелкого по отчету К.П.Кауфмана, относящемуся еще к 1870 годам).

К 1902 году уже О. А. Шкапский установил уменьшение количества скота на одну кибитку и увеличение площади посевов у киргиз Семиреченской области, несмотря на систематическое отнятие у них земель, переселенческим управлениям. Так, по данным обзоров Семиреченской области киргизами в 1882  году было производено посевов 65.459 четвертей, а в 1902 году цифра эта возросла до 233.514.

Сравнивая размеры наделов переселенцев в Сыр-Дарьинской и Семиреченских областях, Шкапский в своем отчете (стр. 54-55) приходит к заключению, что в Семиреченской об­ласти на один двор в среднем приходилось ко времени его обследования земли удобной - 29,7 дес., запашек 10, 5 дес. и скота (с переводом мелкого на крупный из расчета 5 голов мелкого за голову крупного) - 18,3. В Сыр-Дарьинской области приходилось на один двор в среднем  земель орошаемых и богарных, конечно, меньше, как об этом мы уже говорили в отношении Сыр-Дарьинской области. Приводя эти данные, Шкапский пишет: «Если при наличности таких условий А. А. Ка­уфман признает положение русских поселков Ташкентского Аулиэ-Атинского района весьма удовлетворительным, если не сказать блестящим, то положение Семиреченских крестьян должно быть названо выше блестящего.

В Семиреченской области характерным моментом являлись вопросы об аренде земель и о самовольных захватах пересе­ленцами - самовольцами. Помимо надельной земли, крестьяне еще занимались арендой земель у киргизов, опять-таки по тем же соображениям, которые мы указали по Сыр-Дарьинской области. Вот некоторые данные: по трем уездам Семиречья арендованной площади посевов в среднем на двор приходилось 3,3 десятины, казаки арендовали также не меньше. Между прочим, Шкапский следующим образом объясняет, почему крестьяне и казаки прибегают к аренде: "крестьяне, ведя экстенсивное хозяйство, выпахали свои надельные земли, которые зарастают овсюком, осотом и другими травами.

Благодаря этому и существует значительный спрос на землю, который и удовлетворяется арендой земель у киргиз и казаков».

Согласно статьи 126 Степного положения, киргизам предо­ставлялось право сдавать в аренду принадлежавшие им земли лицам русского происхождения, но право это было ограничено: право давалось съездом волостных выборных, по приговору которых, утвержденному Областным Правлением, и могли сдаваться в аренду земли из числа зимовых стойбищ сроком до 30 лет, причем в приговорах должны были указываются общественные надобности, на удовлетворение которых поступает арендная плата. Но это законоположение сплошь и рядом потом нарушалось, даже при умышленном поощрении самой местной администрации. Киргизская администрация, состоящая, главным образом, из имущих элементов (баи, манаты, волостные старшины и другие), известные среди киргиз под именем "аткамнеров", от имени фиктивных съездов и приговоров общества сдавала земли в аренду, отдавая меньшую долю арендной суммы непосредственно лицам, у которых бралась в аренду земля, остальная же часть оставалась у влиятельных людей и называлась "темным расходом".

Имея в хозяйстве одну лошадь и пять баранов, киргизами приходилось, кроме казенного кибиточного налога в 4 рубля платить на различные потребности и на манапов еще рублей 20, что им совершенно было непосильно. Фактически владель­цами земель являлись богачи, эксплуатировавшие эту бедноту. Верхушка киргизских эксплуататорских слоев находилась в самом тесном союзе и "тамырстве" (дружество) с русской администрацией и переселенческим кулачеством, на предмет совместного ограбления киргизской бедноты.

Вот общая картина распределения земель и взаимоотношение переселенцев с киргизским населением в Семиречье. При этой колонизаторской политике царизма в Семиречье обогащались русские администраторы, переселенческие кулаки и их прихвостни - киргизские волостные старшины и баи.

Тут, если принять во внимание, что от 23 до 50% в среднем (максимум до 98%) всех переселенческих хозяйств пользовались наемным трудом, а казаки держали постоянно 1-3 батраков и сезонно от 3-15 батраков, крестьяне - немного меньше, что киргизские баи и манапы также прибегали к наемному труду, а нанимавшимися являлись, главными образом, киргизекая беднота, постепенно лишавшаяся земли, не имевшая почти скота, то приходится придти к заключению, что в Джетысу создалась большая безземельная киргизская батрацкая армия.

Заканчивая этот общий обзор и характеристику результатов колонизаторской политики царизма в кочевых и полукочевых районах Туркестана, нам необходимо попутно рассмотреть причины и другого характера, помимо земельной политики. Тут на первом месте стоит водный вопрос. Большинство земель в Сыр-Дарьинской и Джетысуйской областях, особенно в первой, считаются удобными к обработке при искусственном орошении. Поэтому, как мы указывали в самом начале, господствующее положение в экономике данного района занимали те группы населения, которые не только захватили большинство удобных земель, но захватили главные оросительные системы.

В Сыр-Дарьинской области в местностях, где расположены переселенческие поселки, они играли, несомненно, господствующую роль а распределении воды и пользования ею. Так же обстояли и вопросы водопользования в Семиреченской обла­сти. Вода служила, как и земля, орудием эксплуатации одних, категорий населения другими, В указанных двух областях, хотя особо установленных государством, законов не существовало по водопользованию, тем не менее в каждой местности имелись свои порядки распределения воды и имелась специальная водная администрация в лице "арык аксакалов" (водных старшин) и "мирабов". Последние назначались администрацией и всегда служили интересам баев и кулачества. Арык аксакалы и мирабы являлись частью царской администрации, особо отличившейся своим "обирательством". Кто давал "взятку" или "подарок", тому и принадлежала вода.

Мало того, русские переселенцы при самовольных захватах земель или даже "законных отводах" всегда старались обосноваться в головках оросительных каналов или в местах, удобных по захвату воды. Так, например, захватнический поселок Байтык-Павловск в Пишпекском уезде обосновался в горной речке, из которой внизу питалось десятка два киргизских волостей, судьбы посевов которых частенька зависели оттого, пожелают или не пожелают байтык-павловцы "отпустить" воду.

Другим орудием угнетения беднейших кочевников являлся самовольный захват и кошение лугов и даже клеверников переселенцами или потрава скотом последних и самовольное вспахивание целинных земель у киргиз под предлогом, что последние якобы «все равно не могут их вспахать и использовать». Соседними поселками захватывались также скотопрогонные дороги и проходы, которые............................

(в первоисточнике несколько строк оказались утерянными) …………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

других случаев и путей угнетения и наживы за счет слабых кочевников.

Из них…

(в первоисточнике несколько строк оказались утерянными) …………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

 

ра, налоги со скота, сборы на разные административные нужды, разные "принудительные пожертвования" как-то: сборы деньгами и скотом в пользу русской армии, "боровшейся за отечество" на фронтах; при каждом сборе делались "надбавки" киргизской волостной аульной администрацией в свою пользу; в тех или других случаях необходимо было "ублажать" баранами или деньгами отдельных приезжающих чинов администрации или "аткамнеров", - все это вырастало, конечно, в огромную сумму, которую фактически киргизский бедняк не в состоянии был выплачивать ежегодно, а если выплачивал, то ему приходилось распродавать свое имущество.

Ничего в степи не делалось без "взятки", Так, например, чиновники переселенческого управления, не ограничиваясь тем, что отнимали земли у киргиз, грабили их, покрывая всякие расходы по работе переселенческого управления сборами с тех же киргиз. Искать"правду"киргизским беднякам и вообще рядовым туземцам было негде. Киргизская администрация: баи, бии, волостные и старшины работали в контакте с приставами и уездными начальниками.

Следствием этой колонизаторской политики царизма явилась постепенная убыль туземного населения. За период 1902-1913 годов киргизское население сократилось приблизительно на 8-9%, произошло также уменьшение тарачинцев и дунган, зато количество переселенцев возросло более чем на 10%, ……………

(в первоисточнике несколько строк оказались утерянными) …………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

………………………………………………………………………………………………

ным образом, рабочим элементом, объяснялось не только общим гнетом царской администрацив виде невыноси……………………………………………………………

(в первоисточнике несколько строк оказались утерянными) …………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

………………………………………………………………………………………………

рабочими и бедняками …………………………………… сматривались как союзники царской администрации. Шейхантаурская часть старого города, например, как более зажиточная и торговая, более связанная с русской администрацией выступила против Кукчинской и Сибзарской частей.

В Ташкентском уезде в Той-Тюбинской и Китай-Тюбинской волостях восстание туземцев обусловливалось теми причинами, на которые мы указываем ниже в отношении оседлых районов Туркестана.

В остальных уездах Сыр-Дарьинской области; особенно в Аулиэ-Атинском уезде, где резче всего проявились действия повстанцев, выступление туземцев было вызвано именно земельной колонизацией, административными поборами и другими видами угнетения, которые мы привели для кочевых и полукочевых районов.

Все сказанное о причинах восстания в кочевых и полукочевых районах Туркестана еще более относится к Джетысуйской области, которая была охвачена почти сплошь восстанием, причем по размерам восстания и жестокости подавления Джетысуйская область стоит на первом месте Джетысуйской же области тяжелее всего отразились результаты поражений восстания в последующие годы.

 

Б. В ОСЕДЛЫХ РАЙОНАХ ТУРКЕСТАНА

 

Победоносное движение царского империализма в Туркестан завершилось, наряду с успехами по линии колонизации, также внедрением российского капитала и, в первую очередь торгового, непосредственно в хозяйственную жизнь Туркестана.

До завоевания Туркестана в жизни туземного населения господствовали патриархально-феодальные распорядки. Хозяйство Туркестана, преимущественно натурального характера, приспособлено было в своем производстве к нуждам лишь внутренних потребностей. За отсутствием путей сообщения, благодаря своей замкнутости, Туркестан не мог тогда вступить в более или менее серьезную экономическую связь с внешними странами.

Однако еще до прихода русской власти в оседлых районах Туркестана натуральное хозяйство было уже накануне кризиса, прежде всего в виду перенаселенности территории. Так, например, по Ферганской области по переписи 1887 года было 1.572.200 душ населения, в распоряжении которого находилось около 860.000 дес. поливной земли и 260.000 дес. богарной. На душу населения приходилось, таким образом, около 0,55 дес. поливной земли и 0,17 дес. богарной. Около третьей части поливных земель и половины богарных оставалось под паром, что обычно практикуется в натуральном хозяйстве с посевами зерновых хлебов, Хозяйство в Фергане на душу могло получить не более 20 пудов хлеба, которым нужно было удовлетворять потребительские и призводительные нужды. В этих условиях население долго существовать не могло, и какой-то выход должен был найтись. Этим выходом явилась культура хлопчатника.

Патриархально-феодальный уклад жизни с соответствующей системой феодального управления, совершенная неразвитость крупных предприятий в городах, носивших в свою очередь полуземледельческий характер, чисто аграрный уклад вообще всего хозяйства с неразвитой монетной системой, средневековым цеховым ремесленничеством и натурально-меновой торговлей с соседями должен был в корне измениться с приходом русской власти и внедрением российского капитала в хозяйственную жизнь оседлых районов Туркестана.

В этом смысле главную роль сыграла прежде всего постройка железных дорог: Средне-Азиатской (1881-1899 гг.), явившейся первым звеном, соединяющим Туркестан с российско-кавказским рынком, Оренбурго-Ташкентской жел.дор. (1906 г.), связавшей Туркестан кратчайшим путем с Средне-Волжскими и Оренбургско-Тургайскими хлебными районами, открывших доступ на Туркестанский рынок западно-сибирскому хлебу.

Приток дешевых предметов фабрично-заводского производств из России нанес сокрушительный удар кустарной промышленности туземного населения Туркестана. Огромная масса малоимущих и пролетарских элементов в виду земельной тесноты, находившая заработок в кустарном производстве, сразу попадает в бедственное положение, не выдерживая конкуренции фабричных продуктов, разоряется, увеличивая собою армию безработных. Дотоле спокойная жизнь населения была к тому же нарушена вздорожанием продуктов потребления. Рост цен характеризуют, например, такие данные:

 

В 1885 году стоила пшеница - 40 коп., а в 1911 году 1 р. 60 к.

В 1885 году стоил ячмень - 20 коп., а в 1911 году 1 р. 20 к.

В 1885 году стоила люцерна -16 коп., 1911 году 0 р.60 к.

А в 1915 году, например, средняя годовая цена на пшеничную муку исчислялась в Ферганской области в 2 руб. 51 коп, в Самаркандской - 1 руб. 79 коп., в Закаспийской - 1 руб. 72 коп., в Сыр-Дарьинской - 1 руб. 47 коп. Заработная же плата за это время, хотя увеличилась, но не могла угнаться за вздорожанием жизни.

В связи с усилением торговых сношений с метрополией основой развития всей хозяйственной жизни в дальнейшем в оседлых районах становится хлопководство. В условиях земельной тесноты, неимоверного вздорожания продуктов потребления, хлопок, как более интенсивная и более трудоемкая культура, сразу приковывает к себе в дальнейшем интересы дехканина-земледельца. Площадь хлопка растет со сказочной быстротой за счет зерновых культур. Вот ряд характерных цифр роста посевов хлопка.

Площадь посевов хлопка с 1907 года по 1915 год по всему  Туркестану увеличилась на 59%. а с 1888 по 1913 год это увеличение выражалось:

 

по Ферганской области с 24.670 дес. до 274.900 дес. - 700%

по Самаркандской области с 7.980 дес. до 31.860 дес. - 298%

по Сыр-Дарьинской области с 25.841 дес. до 62.690 дес. - 139%

 

В 1915 году в большинстве волостей Ферганской области посевы хлопка занимали 95% всей площади поливной культуры, а в 1916 году в этой области из всей поливной площади в 878.000 дес. под хлопком было 378.870 дес. - 43%, таким образом в Ферганской области хлопок превращался почти в монопольную культуру.

Одновременно с ростом хлопководства развивается и обрабатывающая хлопковая промышленность, В довоенное время в Туркестане уже насчитывалось около 233 хлопкоочистительных (водяных и паровых) заводов, распределявшихся следующим образом: в Ферганской области - 141, в Сыр-Дарьинской - 45, в Самаркандской - 28, в Закаспийской - 14, в Бухаре - 2 и в Хиве - 3, на которых работали свыше 700 джинов (представляющих ящик с вращающимися круглыми пилами для захвата волокна и отделения от семян) с более чем 40 пилами и около 200 гидравлических винтовых прессов. Эти заводы имели до 8.000 рабочих с производительностью около 30% млн. рублей.

Наибольший размер площади посева хлопка достигли в 1916 году, когда эта площадь равнялась 533.661 дес из 1.870.018 всей посевной площади края.

Наряду с постройкой железных дорог и увеличением ввоза хлеба, искусственному росту посевов хлопка способствовал также российский протекционизм хлопководству. Вначале российская текстильная промышленность зависела всецело в отношении хлопка от заграницы, и в первую очередь - от американского хлопка. Но тогда же еще было стремление освободиться от этой зависимости и развить свое отечественное хлопководство. Еще в 1894 году, после возвращения из поездки в Туркестанский край, бывший министр земледелия и государственных имуществ Ермолов в своем докладе говорил означении культуры хлопка "в наших Средне-Азиатских владениях" и о возможности для туркестанского хлопка не только соперничать на внутренних рынках с американским, но "со временем совершенно его вытеснить из употребления".

Америка производила тогда почти 87% мирового хлопка (мировое потребление хлопка в среднем для каждого из 1906-1908 гг. выражалось почти в 200 млн. пудов из которых Америка давала 174,88 млн. пудов). В 900 годах, когда была введена рублевая надбавка, пошлина на американский хлопок равнялась 40% стоимости хлопка (хлопок стоил 10 руб. а пошлина - 4 руб. 10 коп.).

Протекционизм, развивая хлопководство к выгоде российского капитализма, вынуждал туркестанское сельское хозяйство развиваться односторонне и поставил его в исключительную зависимость от потребностей российского рынка, ввозного хлеба и продуктов фабрично-заводского производства.

С первых же дней развития хлопководства в Туркестане начинают, как грибы, расти закупочные конторы московских купцов, установливается самая тесная связь с туземными баями и ростовщиками, предпринимателями и всякими лавочниками. Происходит бурная дифференциация классов в туземном обществе под воздействием российского торгового капитала, образовывается определенно туземный торговый класс в лице баев, торговцев, предпринимателей и даже элементов духовенства, которые сразу же начинают тоже предъявлять свои "национальные права на угнетение туземных трудящихся масс и вступают по этому пути в тесный союз с агентами российского торгового капитала.

Не ограничиваясь посредничеством туземных эксплуататорских элементов, российские фирмы, через своих пронырливых агентов-комиссионеров, быстро непосредственно проникают в кишлаки (деревни) и начинают захватывать в свои цепкие руки дехканские хозяйства.

Торговцы, баи и комиссионеры все глубже проникают в гущу туземного дехканства и беспощадно его эксплуатируют, наживая огромные богаства. Эта эксплуатация особенно развива­ется по линии кредита дехканских хозяйств разными фирмами и баями-ростовщиками. Отличительная черта хлопкового хозяйства заключалась в том, что оно требовало огромной затраты человеческого труда, а продукты его производства исключительно были приспособлены к сбыту на рынки. Дехканин ранее 8 месяцев не мог выручать денег за урожай, который можно было реализовать, и должен был прибегать все в большей и большей мере. Об этом пишет определенно и совещание инспекторов мелкого кредита в своем отчета: "Мелкий кредит в Туркестане" (стр. 111-112).

Дача задатков и вообще кредитование дехкан обставлено было довольно сложно и искусно. Фирмы и их представители прежде, чем давать задатки под хлопок, путем подарков волостным и "влиятельным" лицам устанавливали с ними тесную связь и через их посредство раздавали потом кредиты будущим бессменными должникам.

Армии комиссионеров и посредников, стараясь осветить хлопкового хозяина-кредитора с хорошей стороны, раздавали задатки и получали за это соответствующие комиссионные. Они на этом богатели и сами превращались через некоторое время в скупщиков хлопка, самостоятельно его очищали, получая название "чисточа". Последний уже неразрывно тесно связывался с жизнью хлопкороба-дехканина. Этот дехканин настолько зависел от "чисточа", что без него не мог обходиться даже в своей обыденной жизни. От одобрения зависела женитьба, купля лошадей, инвентаря и другие шаги дехканина.

Кредиты выдавались обыкновенно частями, с обусловленной неустойкой на случай несдачи урожая. Проценты, доходившие, например, за 9 месяцев до 12, высчитывались по векселям сейчас же выдаче сумм.

С. Г. Понятовский следующим образом описывает взаимоотношения между скупщиком и дехканином. "Как только стает весенний снежок, плантаторы отправляются к разным благодетелям за ссудой под будущий урожай; скупщики, надо им отдать справедливость, артистически умеют использовать безвыходное положение просителя, заставить его согласиться на невозможные или, вернее сказать, самые невозможные условия. Кончается обыкновенно тем, что плантатор получает ссуду, частью наличными деньгами, частью ситцем. Причем предупредительно ему объясняют, что ситец у него может купить такой-то, допустим, Муминбай, действительно, Муминбай покупает этот ситец, но ровно за полцены, и надо сказать, что Муминбай тоже хлопковых дел мастер и в свою очередь этим же ситцем снабжает своих клиентов и направляет для продажи его к первоисточнику. И в результате, после нескольких "оборотов капитала" ситец остается дома, а барыша получено в несколько раз более стоимости самого ситца. Кроме того, они же практикуют и выдачу пшеницы с надбавкой не меньше 25% против базарной цены. Приведя эту выдержку, А.П.Демидов в своем труде "Эконом. очерк хлопководства, хлопк. торговля и хлопк. промышленности Туркестана" пишет: Эта картина списана как бы буквально с деятельности весьма крупной фирмы в Фергане, где, как известно лично автору, отец выдавал мануфактуру, а сын через улицу покупал ее у должника. К кредитору дехкане шли не только ради одного желания сеять хлопок, но и в силу неумолимо тяжелых обстоятельств, которые гнали их к "благодетелям".

Приведем еще следующие места из книги того же Демидова (стр. 136-137):

"Как велики должны быть прибыли, если в сезон 1913-14 годов общая стоимость хлопка-сырца равнялась 132.695.558 руб., из которых на долю самих фирм выпало 85.412. 881 руб., а чисточам - 47.288.677 руб. В том же сезоне было роздано свыше 30 млн. руб. средняя стоимость сырца была 4 руб. 3 коп. Итак, только в четверти рыночной цены хлопок обеспечивался задатком. Это было вполне достаточно, чтобы весь хлопок попал в руки кредиторов по цене, не связанной законами спора и предложения, а в силу простого юридического акта.

"Не менее интересна картина задолженности отдельных видов хозяйств, которую можно видеть из цифр В.И.Юферова. В четырех обследованных кишлаках задолженность хлопковым фирмам равнялась 98.896.5 руб., что составляет на один наличный двор 124.71 руб. Стоимость десятины орошенной земли в данном районе 500 рублей, а средняя величина задолженности, выпадающей на одну десятину, равна 76 руб. Откуда В. И. Юферов делает вывод, что 1/6 орошенных земель не принадлежит владельцам. Так, например, крупнейший чисточ Ферганской области, Мир-Камиль-Бай, погибший в 1917 году, владел многими лучшими хлопковыми землями Андижанского уезда. Проезжая по селам этого уезда, на 10 заданных вопросов: "чья - земля" можно было в 5 случаях получить ответ: "земля Мир-Камиль-Бая".

"Долговые обязательства, которые выдавались дехканами, были  поразительными человеческими документами. Например, бралась ссуда в 100 руб., а вексель выдавался на 500 руб. В этих операциях пользовались весьма дозволенными и недозволенными примерами, чтобы закабалить дехкана. Дехкан не только не грамотен, больше того, он часто не знал русского языка. При исполнении доллговых обязательств за дехкана, обыкновенно, на векселе расписывалось посторонее лицо. При выдаче ссуд удерживались проценты. При покупке и доставке хлопка сама фирма производила расчеты по векселю. Хлопкоробы не только не знали, сколько они должны, а сплошь и рядом платили по несколько раз одному и тому же лицу. Сделка  совершалась облегченным способом у туземного казия, где оперировали также мусульманскими купчими крепостями (по мусульмански - васихи). Незнание счета свыше 100, неумение перевести свои месяцы на русские и все то, с чем связано понятие невежества, служили великолепными средствами для обделывания, обсчитывания и даже для буквального ограбления дехканина среди белого дня".

Поэтому фирмы и хлопковые предприниматели всегда старались иметь дело с более или менее устойчивыми дехканами, но если последние утрачивали эту устойчивость, то терялся расчет дальнейшей связи с ними. Разрыв с окончательно запутавшимся в долгах дехканином происходил не просто, он спутывался до тех пор, пока можно было забрать в руки все его имущество. Опять обратимся к свидетельству того же Демидова:

"Взыскание долгов распространялось не только на имущество дехкана. Иногда применялись приемы, которые в Европе теперь уже сделались достоянием истории. Некоторые фирмы позволили себе самовольно брать скот, выводили его с помощью своих агентов на базар, там продавали и полученную сумму приходывали по кассе. Солидарность хлопковых фирм с администрацией позволяла творить неслыханные насилия. Иногда забирали должника, бросали его в собственный сарай, как в тюрьму и дожидались выкупа или уплаты долгов каким-нибудь богатым родственником. Телесные наказания, даже расправы с должниками - факты неоднократные известны в каждом хлопковом сезоне. Пользуясь собственническим мировоззрением мусульман на женщину и жену, которую было можно всегда купить за ту или иную сумму, местные дельцы иногда доходили до того, что продавали жен неоплатных должников".

Такое же артистическое обслуживание происходило при взвешиваниях на весах, перевозках и других случаях.

Вот ряд ярких фактов, характеризующих условия закабаления дехканских масс русско-туземным торгово-ростовщическим капиталом. Размер закабаленной дехканской земледельческой массы можно видеть хотя бы по тем колоссальным задолженностям, которые начислялись из года в год за хлопкоробами.

Из отчета по поездке в Туркестанский край главноуправ. Землеустр. и Земледелием в 1312 году видно, что, например, на 400.000 дес. хлопкового посева, из расчета по 80 руб. ссуды на каждую, потребность в кредите ежегодно выражалась в сумме не менее 32 млн. руб., причем взималось до 40-60%, а нередко и более. Из потребности в кредите 32 млн. руб. капиталы ссудных касс могли удовлетворить едва 3% этой потребности. Мелкокредитные товарищества тогда только начали развиваться и могли удовлетворить тоже незначительный процент. Ввиду этого все остальное приходилось на долю раз­ных фирм, частных предпринимателей и ростовщиков. Рост задолженности, например, по одной Фергане виден из следующих цифр: в 1909 г. задолженность населения равнялась 16.000.000 руб., а к 1 ноября 1911 г. она возросла до 30.000.000 руб. К 1912 г. по краю долг населения Госуд. банку составлял 25.530.000 руб., а частным банкам – 129.142.000 руб. итого 156.712.000 руб. (по офиц. источникам).

Все большее обезземеление дехкан и сосредоточение земельной собственности в руках отдельных фирм, и кулаков-ростовщиков выработали особый метод применения и эксплуатации труда безземельных дехкан хлопковыми предпринимателями. Одним из самых широких видов эксплуатации труда дехкан являлась система издольщины (чайрикерество, джарымчи, отрачество и другие). Отличительная черта чайрикерства заключается в том, что работающие на плантациях хлопковых предпринимателей дехкане получает вознаграждение за труд (зарплату) натурой в виде известной доли от урожая. Натуральная оплата чайрикера менее выгодна, чем оплата труда в денежной форме, ибо работающий не может изменять обусловленный в начале размер доли от урожая, тогда как зарплату в денежной форме можно было бы изменять в соответствии с состоянием рынка. Помимо этого чайрикер теряет при реализации в натуре полученной за труд ценности. Но лишенные совершенно земель или числившиеся нормальными владельцами маленьких участков, чайрикеры находились в полной власти этих эксплуататоров и составляли основу их благосостояния.

Выше мы указывали на сильную перенаселенность территории оседлых районов Туркестана, в частности, Ферганы, в силу чего разведение хлопка дало некоторый выход из хозяйственного тупика. Поэтому необходимо нам теперь кратко охарактеризовать формы землепользования и группировки дехканского хозяйства, чтобы яснее себе выяснить основания существования системы чайрикерства, вынужденного развития хлопководства и парцеллярность (раздробленность) самих дехканских хозяйств.

По данным Юферова, об одном из районов Ферганы, на долю владеющих от 0,5 дес. до 1,3 дес. приходилось 52.8% всех хозяйств. По Поливкину, в 1897 г. в Самаркандской обл. приходилось на одну душу 0,58 дес. земли. В малоземленных уездах Ташкентском или Андижанском безземельных до 40-50% всего населения. Что касается количества скота в хозяйстве, то по данным 1914 года в Фергане, например, на одно хозяйство приходилась одна голова скота в среднем. По В.И.Юферову, свыше 40% хозяйств не имело целой головы скота, и только начиная с владельцев одной дес. и выше появляются целые головы скота. Поэтому в мелких хозяйствах часто прибегали к ручной коллективной обработке земли, а также к найму скота у баев, которые эту возможность использовали, чтобы эксплуатировать бедноту.

Ввиду приобретения мелкими хозяйствами продуктов питания на рынке, расход на питание на душу обходился гораздо дороже, чем у более зажиточных хозяйств, ибо бедняки должны были почти исключительно покупать продукты на рынке и притом в самых малых размерах.

Такие и даже средние хозяйства в большинстве под воздействием систематической эксплуатации торгово-ростовщического капитала мельчали и разорялись вконец. Малоземелье выбрасывало на рынок труда сотни и тысячи рабочих, покидавших насиженные места и уходивших в разные стороны по общирной территории Туркестана в поисках работы,

В хлопковых районах, таким образом, количество безземельных доходило до 40%, а бездомных до 25%. Следующие цифры показывают, насколько при остром безземелье могут иметь значение подсобные промыслы. По данным 1917 года, например, по Кокандскому уезду из 127.226 хозяйств занималось промыслами 14.411 хозяйств, на которых на неземледельческие и на нескотоводческие приходилось 17.272 хозяйств. Промысловые хозяйства имели 59.780 чел. своих трудящихся обоего пола и 10.488 чел. наемных. Эти цифры приблизительно характерны и по остальным уездам.

Как мы уже указывали при разборе результатов колонизаторской политики царизма, площадь всей обрабатываемой земли в Туркестане исчислялась в 3,3 млн. дес. Из них 57,6% приходилось на долю занятых переселенцами-крестьянами и казаками, а в руках торгово-ростовщического капитала в одних только хлопковых районах сосредоточено было 20,7% земли.

Правда, в хлопковых районах, собственно говоря, больших латифундий почти не было, но своеобразная концентрация земельной собственности имела место. Здесь крупные земледельцы и фирмы распределяли свои земли между более бедными земледельцами - издольщиками (чайрикерами, джарымчами и т.д.). Иногда бедный земледелец считался номинально хозяйином своего участка, но фактически владельцем его участка являлся крупный бай или ростовщик.

"Бай" в глазах туземного дехканина отождествлялся почти с "ростовщиком", ибо отличительной чертой бая было прежде всего обладание деньгами. Одновременно бай отождествлялся и с администрацией, ибо волостные управители, казии и другие чины администрации вербовались, главным образом, из этих баев. Не только уездный начальник и пристав считали своей обязанностью работать в контакте и через этих баев, но потом этот же метод использовали агенты российских фирм. Таким образом, фигура "бая" являлась весьма внушительной. Бай мог "ссужать" деньги, от него зависела связь с хлопковыми предпринимателями. Через него же можно было иметь доступ к администрации и т.д.

В связи с развитием хлопковой промышленности, обезземелением дехкан и разорением кустарей, армия рабочих росла. Во всех промышленных заведениях Туркестана, как-то: хлопковой, горной, кустарной, земельных плантациях и даже на жел. дорогах имелось огромное количество туземных рабочих. Последние больше занимали положение чернорабочих, а европейские рабочие, как более квалифицированные, занима­ли привилегированное положение. Это различие строго проводилось и в оплате труда.

Состав фабрично-заводского пролетариата в Туркестане, по данных 1913 года, был следующий: русских было - 22,3%.-узбеков - 60,7%, киргиз - 4,5%, таджиков - 5,5% кашгарцев, таранчинцев и дунган - 1,4%, других пришлых - 5,1%. 22,8% -это русская рабочая аристократия. На жел. дор., обслуживаемой более квалифицированными профессиями, состав рабочих и служащих распределялся так: русские - 80,7%, мусульмане - 14,6%, поляки - 2,6%, немцы - 0,8%, армяне - 0,7%, евреи - 0,2% (Сафаров. Кол. рев., стр. 41).

Из цифровых данных по землепользованию можно вывести заключение, что в одних хлопковых районах до 200.000 хозяйств (не менее) составляли масса малоземельных дехкан, чайрикеров, мардакеров и т. п., жестоко эксплуатировавшихся торгово-ростовщическим капиталом. Если сюда прибавить так же построенную (хотя несколько мягче) систему зернового хозяйства, садоводства, шелководства и виноградарства, с таким же порядком кредитования частных растовшическим капиталом, эксплуатации наемного труда, бесчеловеческую эксплуатацию кустарей, если прибавить дальше подмастерьев и рабочих, туземных рабочих в фабрично-заводской промышленности - то основы и благополучие российского и туземного торгово-промышленного и  растовщического капитала станут ясными.

Но эта масса безземельного дехканства, рабочих и кустарей составляла основной слой недовольных из среды туземного населения, от которого можно было ожидать всяких беспорядков и революционных выступлений. Так, например, памятно восстание туземцев (или как оно еще называется, ишанов) в Андижанском уезде в 90-х годах, когда масса бедноты составляла основу повстанцев во главе с духовенством, торговая же буржуазия участия почти не принимала. Примеры таких вос­станий мы видим не один раз в истории Туркестана уже при царском строе.

Кроме водопользования, от которого зависело непосредственно само земледелие, государственные повинности также являлись орудием закабаления туземной массы.

В оседлых районах водный вопрос имел еще более острый характер, чем в районах кочевых. Вопросы порядка водопользования, содержания оросителльных систем, распределения воды между категориями населения, содержания целой армии водной администрации (арык-аксакалов, мирабов) и их комплектовании разрешались в пользу баев и русских торгово-промышленных предпринимателей. По одной ирригации, например, в Ферганской области в 1908 году на ремонтные и строительные работы оросительных каналов потребовалось 310.217 рабочих, на сумму в 227.967 рублей, а на приобретение материалов и разных повинностей натурой - еще больщая сумма. При этом на содержание низшей водной администрации произведено было сборов на 269.472 рубля. В общей сложности расходы населения на ирригацию, включая сюда и незаконные поборы, вырастали и огромную сумму.

Не менее выгодной статей являлась система взысканий податей и всяких государственных ценностей. Как мы уже указывали, кочевое население обложено было покибиточной податью в размере 4 рублей с кибитки или заменяющего ее помещения. Исчисление кибиток производилось через каждое трехлетие. Кроме того, взималось по 1 руб. 50 коп, с кибитки (в Семир. и Сыр-Дар.областях) и 2 руб. (Закаспийская обл.) земского сбора, а также особых сборов, на содержание воло­стной и сельской администрации, образования продовольственных капиталов, содержания в исправности трактов и т.п. При этом туземная и русская администрация на местах фактически прикладывала еще свои "добавления" к налогам в свою пользу. А момент сбора налогов всегда прекрасно использовался скотопромышленниками, посредниками и торговцами, чтобы за бесценок, натурой, скупить у населения скот и продукты скотоводства и сельского хозяйства.

То же самое можно сказать и в отношении оседлого населения (узбеков, таджиков и других). Оседлое туземное население уплачивало поземельный налог в размере 10% валовой доходности орошенных земель. Оклады исчислялись на каждое шестилетие. Затем взимались особые налоги с богарных земель и земские сборы. Кроме этого облагались налогами даже "не обрабатываемые", по не удобству земельной площади, головки арыков, оброчные казенные статьи, леса (не принадлежащие населению), которые ради обложения населения зачислялись за ними.

Еще в 1890-х годах зачисленные особыми комиссиями за населением площади поливных, богарных земель продолжали числиться за населением, как объект обложения и спустя 20 лет, независимо от того, изменилось ли за это время количе­ство хозяйств, находящихся на данной единице площади. Бывали случаи, что из 3 тыс. дес. выгона и 1 тыс. богары, засевавшихся 20 лет тому назад, теперь население засевало только 700 дес., но, несмотря на это, все же облагался по старой памяти размер всей площади.

Перечислять остальные виды повинностей и способов эксплуатации более мелкого характера не будем.

Царская администрация (уездные начальники, пристава и т.д.), туземная (волостные старшины, казии, полицейские, переводчики и другие), торгово-промышленный класс (русский и туземный), деревенский бай-ростовщик, духовенство (ишаны, муллы, хаджи и т.д.) и подобные, присосавшиеся к администрации элементы - все они по своему эксплуатировали и облагали "добровольно" и "принудительно" трудящихся - оседлых и кочевых.

Касаясь районов в оседлой части Туркестана, приходится сказать, что, во-первых, эти восстания произошли в тех уездах и волостях, где резче всего проявились выше обрисованные нами виды экономического и политического угнетения трудящихся. В частности, по Ферганской и Самаркандской обл., особенно в Ходжентском и Катта-Курганском уездах, причины восстания лежали в системе хлопкового хозяйства и эксплуатации торгово-ростовщического капитала.

В уездах же Джизакском и части Катта-Курганского, где восстание захватило в большинстве киргизские волости, бес­порядки были вызыаны колонизаторской политикой и кулацко-байской эксплуатацией.

Несмотря на исключительно бедственное состояние населения указанных районов, которое еще до этого прибегало к "аренде" земель и услугам "ростовщиков", у него отнято было (поданным того же Переселенческого Управления) "излишков'' 830.337 дес. удобной земли, а кочевникам эта площадь (единственная культура) "компенсировалась" за счет Кызыл-Кумских песчаных степей в 2 1/2 млн. дес., на громадной площади покрытых бугристыми и барханными красно-желтыми песками.

Леса в Туркестане занимают площадь в 17.755.058 дес. Эти леса больше предназначены, в условиях Средней Азии, для охраны води от движения из сухих степей бархан и песков. Эти леса хищнически эксплуатировались царской администрацией. Населению приходилось дорого платить за лес, а это было на руку богачам. Лесничество было бичем населения, обиравшим его беспощадно. Чины лесничества накладывали разные "штрафы" за пастьбу скота на не относящихся к лесному пространству полынных и сухих степях,

 

В. СРЕДИ ТУРКМЕНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

 

В Туркменской (Закаспийской) области деятельность царизма проявилась одновременно в двух направлениях: насаждения хлопководства и колонизации области русскими переселенцами. Имели большое значение и изменения, происходившие в связи с этим в формах водо- и землепользования.

Ввиду обостренных отношений с соседями, туркмены селились преимущественно к северу от той линии по которой сейчас проходит железная дорога. Большинство населения Туркменской области занималось тогда скотоводством и нападением на богатых соседей (по персидско-афганской границе и на Бухару и Хиву). Земледелием занималось незначительное количество населения. Приход русской власти в область совершенно изменил внутренний хозяйственный уклад и внешние взаимоотношения туркменского населения. Вот как описывает эту перемену в хозяйственной жизни туркмен обследовавший Туркменскую область В.В.Русинов в своем труде "Водо-земельные отношения и общины у туркмен" (стр.12): "Со сказочной быстротой растущая площадь хлопковых посевов меняет в корне не только систему хозяйства и полеводства, но несет с собой и большие изменения правового и социально-бытового характера у туземцев. Ниже мы увидим, что вместе с ростом хлопковой площади раньше только передельные земли начинают превращаться в мюльки. Паралелльно этому растет ценность земель, появляется стремление закрепить ее за собой, и родовой обычай "адат" дает под напором развития экономики трещину - появляется институт купли-продажи земель, по "адату" недопустимый. Растет прогрессивно цена на хлопок, увеличивается площадь посева хлопка, растут и денежные обороты кочевников туркмен, и их хозяйство начинает все более и более превращаться из натурального хозяйства кочевника-земледельца в денежное хозяйство промышленника-хлопковода. Нечего и говорить, что этот процесс, как по мановению волшебного жезла, превратил аламанщика-кочевника в мирного земледельца".

Площадь хлопковых посевов, равная в 1888 г, 160 дес., к 1919 г. достигла 60.362 дес., в 1915 году под хлопчатником было - 57.466 дес., а на все остальные культуры (преимущественно зерновые) приходилось 106.312 десятин.

Из всего количества хозяйств по Туркменской области кочующих к 1906-14 годам насчитывалось 3.559 (77,7%) к 1917 году - 1.866 (3,3%), 36% всех хозяйств было в 1917 году без всякого скота. В среднем на одно хозяйство приходилось десятин посева: у русских - 6,7 дес, оседлых туземцев – 2.3 дес, и кочевых – 1.6 дес.

Развитие хлопководства под которым занята была к 1917 году уже почти одна треть всей орошаемой площади Туркменской области, вызвало те же тенденции торгово-ростовщического капитала, какие мы указывали в отношении оседлых районов края, только с той разницей, что в Туркменской области развитие хлопководства застявили туркмен быстро перейти к оседлости в условиях разрушения родовых общин, тогда как у оседлых узбеков и таджиков этот.процесс совершался ещё до прихода русской власти в Туркестан. Переселенцами в Туркменскую область явились, главным образом, выходцы сектанты с Кавказа и потом отчасти из коренной России. Поселились они в пограничной части с Персией (Гермабу и др.). Этой культурной территории сперва домогались туркмены, но царская администрация не удовлетворила просьбу последних и колонизовала ее русскими переселенцами. Помимо этого, переселенцы образовали поселки по Астрабадской линии, Гюргеню, а также по линии Теджена и Мургаба с Кушкой и с образованием "государева имения" в Байрам-Али.

За 25 лет от начала колонизации области к 1916 году образовалось 17 поселков в пограничной полосе (по горным долинам), кроме того, по низменности и на взморье - 11, а всего - 28 поселков. На почве водо-землепользования тогда еще начались столкновения между переселенцами и туркменами.

Особенно злоупотребляли переселенческие поселки излишками воды. Туземцы вынуждены были покупать воду у переселенцев.

Хотя главная масса туркмен – текинцы в восстании 1916 года не участвовали, тем не менее среди них также господствовало большое недовольство, прежде всего из-за ограничения их в пользовании водой. Реки Мургаб и Теджен в летнее время несут мало воды, разбираются по пути, и населению, расположенному ниже, не хватает воды. Мургабское "государево имение" занимало площадь в 104.000 дес. на правом берегу Мургаба и поглощало очень много воды, так что остаток после орошения указанного имения уже использовался населением, и на этой почве бывало много трений. К тому же водные бассейны, собирающие весеннюю воду, заплыли и становились бездействующими.

Восстание подняли в Туркменской области туркмены-иомуды, расположенные в районе реки Артека и Гюргеня, частью входящем в Туркменскую область, а частью - а Астрабадскую провинцию Персии. В этих районах туркмены вели, главным образом, земледельческое скотоводческое хозяйство, частью уходя в летнее время на летовки в Персию, за Атрек. Более или менее удобные земельные площади и орошаемые местности были захвачены переселенцами. Сами кочевники, за отсутствием воды, пользовались дождевой водой. По побережью Каспийского моря развита была рыбопромышленность, являвшая источником пропитания многих туркмен. Но впоследствии эти рыбные промыслы стали захватываться разными промышленниками (Лианозовы и другие) в ущерб интересам, находившим там пропитание туркменам.

Основные причины восстания туркменских племен иомудов в Астрабадской провинции и Красноводском уезде  Закаспийской области, таким образом, заключались в колонизации удобных для обработки земельных участков русскими переселенцами.

Юго-восточное побережье Каспийского моря своим плодородием и богатством привлекало внимание России еще при Петре Великом, когда (по договору с Персией в 1723 году) весь этот район считался находящимся в составе Российской империи. Астрабадская провинция в свои административные границы включала персидский Туркменистан, а в северной части русский Туркменистан, обнимая собою всю низменность к юго-востоку от Каспийского моря и к северу отЭльбрусского хребта. Низменность эта орошается реками Гюргень, Кара-Суу и Атрек. Вся персидская Туркмения орошается рекой Гюргень и отличается обилием своих рек, речек и ручьев и красотой своей природы. Чрезвычайно обильные промыслы по побережью Каспийского моря, по контракту персидского прави­тельства с Лианозовым, до 1 октября 1920 года находились в распоряжении последнего.

По всему этому пространству, главным образом, по берегам рек Гюргеня и Атрека, к северу от хребта Копет-Дага и в пределах Закаспийской области проживали туркмены. Вся земля, находившаяся в сфере их кочевок, туркменами считалась принадлежащей им, и в этом отношении они никаких домогательств персидского правительства и его самого не признавали. На этой почве существовала между туркменами и персами исконная вражда. Туркмены-иомуды разделялись по численности на две главные ветви: Шериф, в составе которой главенствуют роды Джафарбаев, и Чони - во главе с родами Атабаев и Ак-Атабаев. 85% иомудов перестали к тому времени уже кочевать, и аулы их носили постоянный характер. Кочевая часть ("чорва") проводит на Гюргене только 4-5 месяцев, а на остальное время уходила в пределы Закаспийской области, Земля у туркмен из общинного их владения в большинстве уже перешла в мюльк (частную собственность).

Первыми переселенцами на туркменских землях явились русские "арбабы" - помещики из русских генералов, офицеров, чиновников, армян, немцев и казаков, имеющие деревни из "крепостных" персидских крестьян и приобретавшие земли при содействии персидских чиновников на выгодных условиях. Крестьянское заселение Астрабадской провинции начинается с 1907 года. К 1915 году насчитывалось переселенцев в количестве 451 орошенных хозяйств, с частновладельческими хозяйствами до 650-660 семей. Средняя величина надела в разных поселках была неодинакова. Так, например, в Лавровке на одно наличное хозяйство приходилось 63 дес. удобной земли, в Покровском - 15,1 дес. и в Константин-Ивановском - 53,4 дес. Некоторые поселки одновременно в большей части своего хозяйства занимались скотоводством. Так, например, в молоканском Кара-Су в среднем на хозяйство приходилось 22,5 голов*. (*Сахаров – Русская колонизация Астрабадской провинции, стр.28)

Переселенческие чиновники еще в 1915 году считали возможным переселение в Астрабадскую провинцию еще 30.000 душ обоего пола.

На почве удобных земель у туркменского населения из-за водопользования, потрав и захвата лугов и т. д. - между переселенцами и туркменами происходили бесконечные недоразумения. Еще в 1916 году, как раз перед восстанием, ездивший для обследования Астрабадской провинции начальник переселенческого управления Г.Ф.Чиркин в заключении своего отчета писал следующее:

"Если воссоединение всего русского племени под одной сенью великой русской державы в полной мере ответит психологически русским стремлениям, если Босфор и Дарданеллы составляют "ключи нашего дома", то упрочение России в Астрабаде и Мазандеране в значительной мере искупит наши затраты на военное дело и сильно увеличит наше богаство, В политическом же отношении мы восстановим наследие Петра Великого, оценившего уже 200 лет тому назад своим гением южное побережье Каспия и утвердившего Россию у Эльбруса.

Это великодержавное стремление российского империализма не дешево стоило кочевникам - туркменам, которых обрекли на вечное кочевание по просторам безводных песча­ных пустынь. Инстинкт самосохранения и борьбы за существование поэтому заставил туркмен поднять знамя восстания в 1916 году.

Что же касается экономических и социальных группировок среди самих туркменских родовых общин, то нужно сказать, что здесь тоже наметились определенные группы эксплуататоров и эксплуатируемых. Туркменское землепользование преж­де всего основывалось на наделении водой (каналов и арыков) на основе общинно-родовых правил. В распределении воды и земли заложено было первое условие неравенства. Одни роды пользовались большим количеством воды, а, следовательно, и земли, а другие роды - гораздо меньшими количествами. Так, например, в Мервском оазисе род Тохтымыш более многочислен, чем род Отамыш, а вода делилась между ними почти поровну: внутри этих родов между отдельными общинами распределение производилось еще более нерационально, несправедливо. Несмотря на запрет родовых правил "адатов", продажа и купля земли в связи с оседанием туркмен и с распространением хлопковых посевов происходили почти повсеместно.

Социальное неравенство в турменском обществе создавалось, помимо причин неравномерного земле-водопользова-ния, также неравномерным распределением количества скота, обладание денежными ценностями, причастностью к администрации и т.д. В восстании туркмен 1916 года, хотя непосредственных расправ с должностными лицами туркменами не было, но, тем не менее ненависть к известным слоям администрации, включая и туркменский элемент, а также вражда между имущими и малоимущими племенами и общинами существовали.

Таким образом, причины восстания туркмен в Туркменской области в 1916 году заключалось, с одной стороны, в крестьянской колонизации кочевых районов в Туркмении и, с другой стороны, во внедрении торгового капитала и в связи с этим в усилении вмешательства царской администрации в трукменское хозяйство и быт.

На других причинах недовольства туркмен чисто административного, межплеменного и т.п. характера останавливаться не будем. Правда, туркмены-иомуды, как элемент свободолюбивый подвергались влиянию до некоторой степени и со стороны персидской администрации, тем не менее, главные причины их недовольства, конечно, заключались в вопросах водо- и землепользования и политических притеснениях.

По Аму-Дарьинской области волнения были в 1916 году в Чимбайском районе.

Из 5-ти естественно-экономических районов указанной области, Чимбайский район занимает среднюю часть дельты реки Аму-Дарьи и представляет район почти чисто земледельческий.

По всей Аму-Дарьинской области из всего количества в 33.509 хозяйств почти половина (45,5% ) приходилась на долю узбеков, 6,4 % - туркмен; остальные же 649 хозяйств (1,9%) распределялись между персами, каждами, арабами, таджиками, русскими и т.д. (см. "Материал по обсл. коч, и осед. тузхоз. и землепольз. в Аму-Дарьинской обл. ", стр.129).

На Чимбайский район приходилась почти половина населения области. Основу занятий населения, как мы уже указывали, составляло земледелие. У туркмен и узбеков 9/10 всех хозяйств имели посевы, а у киргиз 3/4, но посевы были незначительные по размерам. Около половины всех хозяйств засевало в среднем до 3 дес., 17% - совсем не сеющих, 27,4% сеют от 3 до 5 дес. и лишь около 5% хозяйств засевают более 5 дес.

Безлошадных хозяйств было 39%, с одной лошадью - 45 %, с 2-3 лошадьми - 10, 2% и выше - остальные. В среднем вообще скота на одно хозяйство приходилось от 3-5 до 4-5 голов, а у киргиз до 4-6 голов.

В этих районах, хотя и преобладала зерновая культура, но в последующем постепенно быстро росла площадь хлопковых посевов. К последним больше тяготения имели беднейшие слои населения,  В виду отдаленности Аму-Дарьинской области и чрезмерной отсталости ее населения здесь больше проявился произвол царской туземной администрации и торгово­го класса.

 

Г. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЦАРИЗМА ПО ЛИНИИ АДМИНИСТРАЦИИ,

СУДА И ПРОСВЕЩЕНИЯ

 

Как в капиталистических странах аппараты власти (администрация, суд, школа и т.д.) служат непосредственным орудием угнетения трудящихся классов капиталистами; так и в Туркестане колониальная власть, состоящая из русских и туземных чиновников, служила орудием угнетения туземных трудящихся в руках русского и туземного торгово-ростовщического капитала, переселенческого кулачества и зарождавшейся бай-манапской родовой буржуазии.

Вся российская колониальная административно-полицейская надслойка, начиная от генерал-губернатора и кончая уездными начальниками и участковыми приставами, опиралась на местах непосредственно на туземную администрацию в лице волостных управителей, старшин, казиев и биев, вербовавшихся, главным образом, из имущих слоев местного населения. Под видом сохранения в неприкосновенности местных обычаев и самоуправления туземцев, зиждившихся на основах "шариата" и "адата" (обычного права), царская власть умело использовала весь этот паразитический, элемент в своих интересах, приноравливая к последним правила того же " шариата" и "адата", служивших до того орудием угнетения в руках туземных имущих классов. Для сочетания этой взаим­ной заинтересованности и создано было соответствующее Положение об управлении Туркестанским краем.

Указанное Положение об управлении краем являлось лучшим доказательством того, как царская власть поняла выгодность и необходимость сочетания своих фискальных интересов с интересами эксплуататорской верхушки туземного населения для совместного и более умелого грабежа трудящихся.

Как выше мы указывали, администрация играла огромную роль в колонизации переселенцами Туркестана, разрешении земельных споров между киргизами и крестьянами.

Вопросы налогов и повинностей, ирригации и лесоводства и т.п. являлись хорошими лазейками для указанного беспощадного грабежа населения. Всякие малейшие споры по вышеуказанным вопросам использовались для того, чтобы или наложить "штраф" или сейчас же " изъять" землю в пользу казны. Царская администрация старалась сохранить старые феодальные отношения в туземном обществе и склонить на свою сторону не только туземную буржуазию, но и духовенство. В качественном отношении в аппаратах власти сидели отбросы российского чиновничества, ибо в Туркестан в большинстве попадали всякие искатели легкой наживы, действительно через краткий срок наживавшие большие капиталы. У туземцев даже выработался соотвествующий взгляд на способности чиновников: так, в глазах населения, если волостной управитель после своего назначения не богател сразу, то такого волостного считали малоспособным администратором.

Уездные начальники и приставы прекрасно знали "безбожное" обирательство туземной администрацией населения, но делали вид, что не замечают, ибо это было в их интересах. Переводчики, писаря и джигиты (туземные полицейские из туземного населения) являлись посредническим связующим звеном с туземной низшей администрацией и через них грабили население. Минуя переводчика или делопроизводителя (т.е. не давши на чай), трудно было добраться до самого пристава или уездного начальника. Бай и кулак грабили беднейшее население беспощадно. Обращение с жалобой к высшей администрации всегда почти кончалось неудачей, ибо право было за тем, кто обладал средствами.

Вот что пишут об этом грабеже туземного населения администрацией даже видные чины самой царской администрации.

Куропаткин в своем "всеподданнейшем" докладе на имя царя о причинах восстания, сознаваясь в стеснении киргиз в земле и грабеже дехкан торгово-ростовщическим капиталом, в отношении деятельности администрации писал, что волостные, казии и бии властвуют безраздельно среди туземного населения, грабят его неимоверно, не хуже, чем при ханжествах: народные суды и лесные сторожа делают то же самое: среди туркмен Мервского уезда появились агенты царской же охранки, творящие открытые бесчинства.

Что же касается непосредственно туземной администрации (волостных, старшин, биев, казиев, аксакалов и др.), то она на основе положения об управлении Туркестанским краем действительно полновластно грабила население. Чины туземной администрации не ограничивались только грабежом от имени царских высших администраторов в соучастии с ними, но грабили также непосредственно от себя. У кочевников толкование родовых обычаев "адата" можно было использовать всячески, и туземные администраторы и баи использо­вали его в своих интересах.

"Ак-паша" (белый царь), "жарым-паша" (генерал-губернатор) для туземного населения были где-то далекими властями, но свои непосредственные "паши" и "жарым-паши" (в лице волостных и биев) были гораздо страшнее и ненавистнее. Беднейшие кочевники и дехкане еще у русского уездного начальника или пристава и мирового судьи имели надежду найти "справедливость", но у своих туземных " чинов" уже никакой правды нельзя было найти.

Мы не будем останавливаться подробно на характеристике деятельности волостных и старшин, через своих джигитов грабивших население, а остановимся, в частности, на характеристике деятельности туземных народных судов "биев" и "казиев". Таковыми судьями могли быть только имущие элементы. Решение судьи всегда основывалось на том, кто больше "даст". Туземные судьи грабили обе тяжущиеся стороны, но выигрывал тот, который больше сумеет уплатить. Конечно, при такой системе выигрывали баи и манапы.

Бии и казни имели большую власть, могли приговаривать к тюремному заключению до 18 месяцев или оштрафовывать официально до 300 руб., а неофициально больше, без аппелляции в русский суд, в том случае - если тяжущиеся стороны одни киргизы или одни узбеки. Тут бедняку было отчего заставлять себя "молчать", подчиняться своей участи, не обращаться к русской администрации.

Не лучше обстояло дело с чрезвычайными съездами биев и казиев, нескольких волостей или уездов, куда иногда обжаловались решения отдельных случаев. Прежние решения отменялись в зависимости от того, кто давал большую взятку.

Среди оседлого населения, помимо вышеуказанного, истолкователи шариата при казнях давали заключения в таком смысле, что бедняк оказывался всегда  виноватым.

В области культурного развития туземного населения Туркестана интересы царизма направлены были к поддержанию всемирного невежества среди населения, ибо темный народ можно было гораздо лучше держать в подчинении, чем просвещенный. Если делались какие-либо попытки насаждения школы просвещения, то они были направлены по линии обрусения и миссионерства. Деньги, собранные администрацией с населения для открытия училищ, администрация употребляла в своих интересах или, если открывались соответствующие учебные заведения, то туда принимали почти исключительно детей русской чиновничьей бюрократии: отказывая в этом туземцам с ссылкой на неподготовленность.

В  крае  (по  Масальскому) еще в 1906 году всех русских школьных заведений было 413 с 30.326 учащихся, из которых около 20% приходилось на туземцев. Туземцы больше всего учились в русско-туземных школах (числом до 90) и учительской семинарии, преследоваших миссионерско-обрусительные цели. Туземных учебных заведений старого типа медресе, мектебе и др. имелось в крае до 6.300 с 75.000 учащихся. В этих учебных заведениях поеподавание имело характер более религиозный и схоластический, с господствующим влиянием духовенства. Зарождавшиеся новометодные (реформаторские) школы "джадидов" еще были малочисленны. Как к русско-туземным училищам относились туземцы, свидетельствуют сами видные представители колониального русского чиновничества. Вот что писал В.Т. Наливкин: Осенью 1885 года были открыты 2 школы в селениях Ташкентского уезда. Сельское население отказывалось отдавать своих детей в новые русские школы. Не хотели отдавать их сюда и чины туземной администрации и "Почетные влиятельные" туземцы. Часть детей (было приказано доставить их в определенном количестве) была насильственно взята у разной мелкоты, находившиеся в личной зависимости от волостных управителей и сельских старшин: другую часть наняли у беднейшего населения".

Дальше указывается о сборе волостными управителями с населения денег для найма учеников в русско-туземные школы: волостные управители и в этом случае не зевали и наживались. Русская администрация в религиозно-культурных притеснениях доходила до того, что делала даже попытки повесить колокола в мечетях, а некоторые уездные начальники заходили с собаками во время молитвы в мечети.

И против этой административно-паразитической надслойки, служившей прикрытием и орудием в руках русско-туземного торгово-ростовщического капитала и кулачества, должны были рано или поздно выступить решительно туземные трудящиеся.

 

ГЛАВА IV

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОЦИАЛЬНОГО СОСТАВА

ПОВСТАНЦЕВ 1916 ГОДА.

 

Подводя итог результатам и причинам восстания туземцев Туркестана в 1916 году, остановимся еще на выяснении социального состава основной массы повстанцев, роли в этом восстании духовенства, интеллигенции, отдельных слоев европейского населения и политических партий. Это тем более интересно, что восстание 1916 года происходило как раз накануне приближавшихся величайших революционных событий в России.

События 1916 года были исключительным явлением в дотоле относительно мирной жизни Туркестана и первым всеобщим массовым выступлением против царской администрации после ее 50-летнего владычества своих и пришлых эксплуататоров.

Малочисленность тогда на территории Туркестана наличных царских войск, невозможность быстро перекинуть из России подкрепления, тревожное состояние царского правительства в связи с германским наступлением и возбуждением на Востоке, создавали неуверенность в завтрашнем дне, даже панику колониальной буржуазии в Туркестане.

Это паническое настроение евпропейского населения особенно заметно было в первой половине восстания, когда еще неизвестно было, во что оно выльется. Европейское население пригородных районов и сел переезжало быстро с имуществом в ближайшие городские местности, где имелись военные силы для самозащиты, по возможности самовооружалось, создавало в некоторых местах добровольные дружины (например, Верный, Пржевальск и поселки). Этим  чувством паники охвачена была не только русская буржуазия, но и туземный торговый класс и барский элемент, которому режим царизма во многих отношениях был выгоден.

Как мы видели, в кочевых и полукочевых районах недовольство местного населения в основном накапливалось по линии земельно-крестьянской колонизации и на почве отбирания у населения всех удобных земель и отодвигая его в менее плодородную степь, вынуждая заниматься только скотоводчеством - неустойчивой формой хозяйства, как мы выдели при изложении основных причин восстания, при отчуждении или прямом изъятии у целых аульных обществ их земельных площадей, всегда огромную роль играла туземная местная администрация и имущие байско-манапские элементы. Чины переселенческой администрации всегда, прежде чем начать свою работу в каком-нибудь из районов, сговаривались с этими эксплуататорскими верхушками, т.е. так называемыми "влиятельными людьми", при помощи которых можно было легко провести свои цели по изъятию земель.

Киргизские баи и администраторы видели в работах Переселенческого Управления возможность наживы и. меньше всего опасались экономического стеснения в отношении себя. Ни одна "аренда" земель по рублю и меньше (как в большинстве практиковалось) у киргиз переселенцами или городскими мещанами не обходилась без посредничества этих "влиятель ных" лиц. Последние получали так назывемые "темные" сборы в свою пользу и таким образом общественные земли, принад­лежавшие целым родовым общинам, оказывались запроданными за бесценок переселенцам, Во всех спорах о водо- и лугопользовании, о пастбищных и т. д. киргиз с переселенцами опять-таки наживались эти байские элементы за счет бедноты. Вся туземная администрация была по положению об управлении Туркестанским краем приспособлена к эксплуатации туземного населения. Подати и повинности, всякого рода поборы, взыскания с обществ тех или других штрафов - все это ложилось на плечи бедноты и средних слоев. Во всех этих случаях туземные администраторы, аксакалы и баи старались с себя свалить вину на русскую администрацию и переселенцев-крестьян.

Таким же эксплуататорским элементом в глазах киргизских масс являлись все туземные чины, пристроившиеся при русской администрации в лице переводчиков, писарей и даже "джигитов" (туземных, полицейских). Ненавистны были для них разные торговцы, всегда расселявшиеся по поселкам и городским пунктам в лице разных пришлых сартов, армян, татар и т.д., дававшие кочевникам ситец, и всякие другие товары по дорогой цене в "рассрочку" на "проценты" под осенний урожай кочевников. Еще до восстания против царизма у киргиз появились уже немногочисленные свои ростовщики, ссужавшие под огромный процент деньгами и скотом беднейшие слои.

Киргизские баи и манапы основывали свое господство над беднейшей частью киргизского населения на обладание большим и лучшим стадом скота, лучшей частью общинно-родовых земель, патбищами, связью с киргизской администрацией (волостные, старшины и бии), состоящей из тех же баев и служившей посредницей в эксплуатации русской администрацией киргизских масс.

Беднейшие и средние слои носили общее наименование "кара-пухара" (чернь или подданые): сюда входили сельскохозяйственные батраки, серик или уртакчил кошчи (беднейший земледелец), чарва (кочевой бедняк) и др. более многочисленные середняцкие элементы.

Если принять во внимание число батраков, малаев, кошчи и т.д., занятых в казачьих, крестьянских и байских хозяйствах, в кочевых и полукочевых районах, и прибавить сюда огромный слой середняцких элементов киргиз, то вся "кара-пухара" составит почти 3/4 всего киргизского населения, представляющего собой объект эксплуатации и слой вечно недовольный.

Среди оседлого населения: узбеков, таджиков и других, как мы видели, классовая дифференциация проявилась более резко, чем среди киргиз. На почве разрушения основ феодально-патриархальных отношений и проникновения капиталистических начал в хозяйство оседлого населения, в связи с развитием хлопководства здесь сформировалась определенно байско-торговая буржуазия в лице городского туземного торгового класса, хлопковых посредников, предпринимателей и приказчиков, кишлачных кулаков, ростовщиков, туземной царской администрации, состоящей в большинстве из вышеуказанных элементов и т.д.

Наряду с этим мы видим огромное количество беднейшего дехканства (безземельных и малоземельных): чайрикеров, урточай и рабочих торгово-промышленных предприятий, кустарей и мардакеров (чернорабочих), а также огромное количество середняцкого земледельческого элемента оседлого населения. Среди туркменского населения категории социально-экономических групп распределяются, примерно, почти так же, как и среди киргиз.

Начиная со Старого города Ташкента, по уездам Сыр-Дарьинский области и уездам: Джизакскому, Ходжентокому и Катта-Курганскому Самаркандской области, по уездам, Анджанскому, Кокандскому и Ферганской области и по всем остальным областям: Джетысуйской, Туркменской и Аму-Дарьинской - основной элемент повстанцев составил выше-определенный нами слой беднейших и середняцких элементов туземного населения. Выступление повстанцев имело более активный характер в тех районах, где беднейшие и середняцкие слои населения больше всего подверглись эксплуатации царизма и туземной буржуазии. Среди оседлого туземного населения почти вся туземная буржуазия отнеслась отрицательно к восстанию 1916 года, ибо в этом восстании она усмотрела поход черни против себя. Туземная буржуазия, хотя и была недовольна царской колониальной властью, но согласна была скинуть эту власть и устранить ее конкуренцию в том случае, если она сама в результате в этого могла бы непосредственно господставовать над трудящимся массами. Она стремилась к этому, но желала этого добиться не революционным путем. Зная враждебное настроение к себе беднейших слоев населения, будучи почти незатронутая мобилизацией рабочих (ибо последние были набраны больше из бедняков), зантересованная в торгово-промышленных и административных предприятиях царизма, туземная буржуазия поэтому не поддержала восставших масс, о чем свидетельствовали в своих докладах из отдельных областей сами областные губернаторы (Гиппиус, например, расхваливал "патриотическое" поведение туземной имущей верхушки в Фергане), а в Старом городе Ташкенте, например, как мы видели, многие торговцы и баи во время беспорядков поспешно выезжали в загородные дачи.

Во второй половине периода восстания туземцев, когда администрация взялась за усиленную агитацию с военными действиями, туземная буржуазия приняла активное участие в этой агитации, всячески стараясь доказать перед администрацией свою преданность разными добровольными "пожертвованиями" в пользу армии (хотя эти пожертвования собирались опять-таки с того же "пухара", манифестациями с патриотическим лозунгом, пышными приемами администрации с угощением "пловом", "резанием баранов" и т.д., тоже в большинстве за счет бедноты. В начале восстания несколько растерявшаяся туземная буржуазия и туземные администраторы после нанесения сильных ударов повстанцам поспешили изъявить свою покорность и верность приказам "белого царя". Многие туземные администраторы (волостные, аксакалы, бии, казни, переводчики) даже старались в этот момент чем-нибудь "выслужиться" перед администрацией. Это отношение туземной эксплуататорской верхушки проявлялось в той или другой степени повсеместно среди всех коренных национальностей Туркестана.

Поэтому естественен был разгром во многих местах повстанцами прежде всего туземных чинов администрации и их канцелярий, где хранились всякие налоговые списки описи мобилизуемых рабочих и т.д. Резче всего нападение на туземную администрацию наблюдались среди оседлого туземного населения, главным образом, среди киргизского и туркменского населения были случаи, когда родовые руководители и даже волостные (например, сыновья Шабдана Джантаева во главе повстанцев Пишпекского и Пржевальского уездов) оказались в рядах и во главе повстанцев, но причину этого нужно усмотреть в том, что в этих районах, родовые  старшины не могли оторваться от масс или рода, ибо в противном случае последние разгромили бы их, как изменников, а переход открыто на сторону царской администрации все равно не спас бы их.

Переходя к роли туземного духовенства, нужно сказать, что последнее пользовалось влиянием, главным образом, среди оседлого туземного населения. Среди киргиз и туркмен оно имело меньше всего влияния. Духовенство в лице мулл, ишанов и т.д. было в корне недовольно всяким европейским новшеством и прогрессом. Во всех реформах царской власти, в развитии торгово-ростовщического капитала, разрушении основ феодальных отношений и т.п. духовнество видело прямое нарушение своих интересов. Духовенство ненавидело зарождавшуюся прогрессивную туземную буржуазию и национальную "джадидскую" (реформаторскую) интеллигенцию, также покушавшуюся на старый уклад жизни. Поэтому социальное недовольство беднейших масс против своих эксплуататоров и борьба духовенства против них же за сохранение старых устоев жизни находили общую линию.

Туземное духовенство, как только где-нибудь возникали волнения в Туркестане, принимало в большинстве в них участие.

Так, например, Андижанским волнением руководили ишаны. В оседлых районах в 1916 году многие муллы оказались в рядах и даже во главе повстанцев. Тут необходимо вспомнить поведение духовенства во время Февральской, особенно Октябрьской революции в Туркестане, когда оно также разошлось в своих взглядах с туземной буржуазией и "джадидской" интеллигенцией по политическим вопросам. Так, например, духовенство высказалось против "Кокандской автономии", объявленной туземной буржуазно-националистической интеллигенцией.

Что же касается учащихся медресе и мектебе. то тут были сторонники духовенства, но были, конечно, и действительные выходцы из низовых слоев населения, социально сочувствующие восстанию масс. Многие учащиеся этих туземных школ приняли активное участие в восстании. Среди киргиз и туркмен, как мы указали, родовые старшины и аксакалы, с одной стороны, не хотели терять своего авторитета среди населения, с другой стороны, они также были недовольны всякими новшествами, разрушавшими чистый, родовой патриархальный уклад жизни и обычаи кочевников и поэтому оказались сторонниками восстания. При этом нужно указать, что родовые начальни­ки и аксакалы (старшие) не всегда совмещали в своем лице администрацию, ибо таковыми бывали иногда просто люди пожилые, с большим жительским опытом, чем остальные, и к ним молодое поколение относились с уважением. В восстаниях киргиз и туркмен именно такие элементы играли в большин­стве главенствующую роль, а не волостные старшины. Весь причастный к царизму административный слой туземцев, более гибкий и приспособившийся к новым условиям (так сказать, родовая кочевая буржуазия), или поддерживал царскую администрацию и был против восстания, или просто пассивно относился к этому восстанию. Что же касается всяких ростовщиков, торговцев, скотопромышленников, джальдапов и предпринимателей, в большинстве из сартов, татар, армян и т.п., внедрившихся среди киргиз, то большинство их оказалось прямым союзником царской администрации, переселенцев кулаков и принимали по мере возможности даже участие в карательных отрядах администрации, желая из этого предприятия извлечь пользу. Исключением отсюда может быть случай в Каракольском уезде, когда крестьяне, наоборот, расправились и с торговцами. Тут особенно интересна роль в восстании 1916 года национальной туземной интеллигенции.

В киргизской части населения Туркестана и Киргизии буржуазно-националистическая либеральная интеллигенция в лице своих более передовых и просвещенных слоев объединилась тогда вокруг издававшихся ряда газетных и журнальных органов, вроде "Айкапа" или "Казак" и других, рукводимых Алиханом Букейхановым, X.Дулатовым, Ах.Бай-турсуновым, Мустафа Чокаевым и друг. Вначале руководители этой высшей интеллигенции примыкали к конституционно-демократической (кадетской) партии. Потом в среде киргиз во время февральской революции это национальная интеллигенция оформилась в национальную политическую организацию "Аллаш", преследовавшую цель национально- политического развития и пробуждения их сознательного национального чувства.

Эта национально-либеральная интеллигенция киргиз являлась выразительницей иделогии и стремлений по существу киргизских имущих классов и занимала часто большие должности в царской администрации. Эта кадетствующая интеллигенция отнюдь не была недовольна своим личным положением и вовсе не имела намерения порывать с русской буржуазией. Она была, как и кадеты, против существовавшего тогда строя и администрации царизма на местах в киргизских районах, была против земельной царской политики, но работала дружно с российскими буржуазно-демократическими партиями. Эта интеллигенция на страницах своей печати охарактеризовала восстание киргиз как преждевременное, ненужное, указывая, что все недоразумения можно было бы уладить мирным путем. Она призивала мобилизованных идти на фронт защищать общие интересы, убеждая, что по успешном окончании войны, правительство не забудет и киргизский народ. Писали поэтому поводу целые воззвания, ибо чувствовали неизбежность неудачи восстания: не понимая коренные причины, думали, что восстание дело рук авантюристов: с другой стороны, хотели этой своей позицией создать себе авторитет в глазах российской буржуазно-демократической общественности. По основной экономической причине восстание киргиз в 1916 году, по земельному вопросу, та же интеллигенция, выражая недовольство деятельностью Переселенческого Управления, однако, не шла дальше взглядов кадетской партии в своих требованиях по этому вопросу, выдвигавшихся перед Государственной Думой (См. например, "Айкап", 1915 г. N 2).

Эта интеллигенция даже не захотела подвергнуть критике деяния царизма и его жестокости по подавлению восстания, а наоборот влачилась в хвосте царской администрации в этом отношении, если не говорить о коротенькой резолюции проте­ста киргизского съезда в июле 1917 г. в г Оренбурге и сбора пожертвований в пользу беженцев-киргиз в Китае, и то производимых под давлением масс. Антиповстанческое настроение и моральная поддержка администрации у "Аллаш-ордынской" киргизской интеллигенции после подавления восстания киргиз переходит к поддержке войны до "победоносного конца". Мало того, некоторые из руководителей указанной интеллегенции принимают активное участие в организационных патриотическими обществами комитетах помощи воинам и фронтам и собирают пожертвования среди населения, а также принимают участие в организациях (советах) тыловых рабочих, оставшихся на месте. В начале революции этих рабочих националистическая интеллигенция стремится использовать против большевистской революции (напр., съезд "мус. рабочих и воинов" в г.Коканде). На киргизские съезды, созываемые Аллаш-Ордой, персонально сверху приглашались именно верхушечные киргизские элементы: волостные, аксакалы, бии, старшины и всякие другие влиятельные люди, известные под общим названием "аткаминеров", из которых главным образом, составлялись эти "всекиргизские" съезды. Указанная позиция киргизской национальной интеллигенции логично за­вершается выступлением ее во время Октябрьской революции на стороне классовых противников пролетариата (Колчака, Дугова и др.).

Отдельные представители этой интеллигенции, члены царской администрации, во многих случаях прямо-таки поддержали последнюю в подавлении восстания киргиз 1916 года (деятельность большинства переводчиков, волостных, писарей и других чинов в Туркестане и в Тургайской области Киргизии).

Среди оседлого узбекского населения национально-прогрессивная джадидская интеллигенция тоже заняла приблизительно такую же позицию, как и киргизская. Являясь по существу своему выразительницей нарождающейся торговой буржуазии оседлого населения, она, по понятным причинам, не приняла участия в восстании народных масс и даже не пошла навстречу облегчению участи повстанцев (за исключением единичных случаев, когда, отдельные ее представители выступали в качестве защитников при судебных разбирательствах). Относившаяся вначале безразлично к восстанию масс джадидская интеллигенция в своей причастной администрации части становится открыто на сторону русской буржуазно-демократической общественности. Отдельные ее предоставители участвуют в разных манифестациях при встречах, например, Куропаткина и других карателей восстания. Это "патриотическое" чуство у отдельных представителей указанной интеллигенции выливается в решение ехать самим во главе рабочих на фронт.

Среди туркмен туземных чинов царской администрации было мало, тем не менее, мы выдели из сообщения самого Куропаткина, что многие туркмены, сделавшись агентами охранки, грабили свое же население.

Что же касается остальной части европейского населения, то она целиком стояла за  решительное подавление восстания туземного населения, "этой азиатской орды". Были только отдельные единицы из европейского населения, критически отнесшиеся к жестокостям карательных мер царской власти. Среди европейского населения Туркестане существовали тогда уже зачатки социал-демократической и эсеровской партии, но все они в  вопросе об отношениях к восстанию и предпринимаемым мероприятиям царской власти оказались верными своей "колониальной миссии" и ни единым словом не обмолвились относительно какой бы то ни было защиты от карательных жестокостей администрации туземцев. Было, наоборот, много сторонников решительного подавления восстания.

Что же касается русских железнодорожных рабочих, то они воспитывались тогда в духе колониальном и к тому же не имели совершенно во главе интернациональных политических организаций, поэтому они отнеслись несочувственно к восстанию туземцев, а в некоторых районах даже способствовали подавлению последнего. Поэтому-то мы и видели, как, например, в Самаркандской области туземцы напали даже на железнодорожников, а в Меркенском районе Аулиэ-Атинского уезда нападали на рабочих, строивших полотно Семиреченской жел.-дор. Все это показывает, что ничего общего в революционном движении между европейскими рабочими и туземными трудящимися тогда не было.

Восстание киргизов и казахов в 1916 году. – Бишкек: Учкун, 1991. – 112 с.

Очерк революционного движения в Средней Азии. Сборник статей. Москва, 1926, с. 46-122

 

Популярное: 
Да